Книга История (не) Белоснежки, страница 29 – Ямиля Нарт

Он хмыкнул, задумавшись. Его мозг, отточенный годами службы, уже перебирал карты и планы.

— Будет сделано, Ваше Величество.

— Прекрасно, — кивнула я и перевела взгляд на Камиллу.

Канцлер по делам городов и гильдий стояла неподвижно, как изваяние. Её лицо было бесстрастной маской делового интереса, лишь пальцы слегка перебирали складки ткани — единственный признак внутренней работы ума. Прагматик до мозга костей, её лояльность всегда следовала за экономической выгодой и эффективностью.

— Леди Камилла, ваша задача — сопоставить список лорда Бертрана с картой ключевых торговых путей. Защита и золото — две стороны одной монеты.

На лице Камиллы, обычно бесстрастном, мелькнуло что-то вроде уважительного интереса. Она привыкла, что военные требуют денег, а казначеи — их экономят. Идея синхронизировать усилия с самого начала была для неё новой и, как я видела, логичной.

— Я предоставлю подробный отчёт с расчётами потенциальных потерь и выгод от защиты каждого направления к завтрашнему утру.

— Отлично. Координируйтесь. Я жду первые наброски завтра к полудню, — я сделала паузу, давая указаниям улечься в сознании.

Они обменялись кивками — уже не настороженными, а деловыми. Первый мост был наведён.

— Теперь о другом. То, что мы увидели сегодня, — лишь вершина айсберга. Кто-то годами ослаблял королевство. И нам нужны факты. Леди Илва, — я повернулась к главной распорядительнице двора.

Леди Илва де Монфор была воплощением «мягкой силы». Её изящная, почти хрупкая фигура в идеально сидящем платье, её безупречные манеры и холодная, проницательная улыбка скрывали ум стратега, для которого придворный этикет был полем боя, а сплетня — оружием. Она знала все тайны, все связи, все слабости обитателей замка.

— Вы знаете всё, что происходит в этих стенах. И за их пределами, в усадьбах знати. Вам что-нибудь известно о злоупотреблениях? О жалобах, которые могли быть проигнорированы?

Леди Илва, до сих пор молчавшая, сделала лёгкий шаг вперёд.

Она положила на стол рядом со мной несколько листков тонкого, дорогого пергамента, исписанных изящным, женским почерком. Это были не официальные прошения, а скорее, частные записки.

— Копии, — пояснила Илва. — Оригиналы, по понятным причинам, авторы предпочли не афишировать. Прямых доказательств воровства из казны у меня нет. Но есть… косвенные улики. И кое-что о методах нашего дорогого советника Конрада. Прошения от мелких дворян, чьи земли граничили с угодьями самого Конрада или его ближайших родственников. Все они жаловались на одно: на незаконный захват земель, на споры о границах, на непосильные «сборы за защиту», которые вдруг вводились, если они отказывались продавать свои участки.

Я взяла листки. Конрад Лехтенберг. Главный советник по финансам, человек, в чьих руках была казна, налоги, тысячи чиновников. Я пробежалась глазами по строчкам. Отчаяние и страх сквозили в каждой вежливой фразе. Конрад чувствовал себя безнаказанным.

— Это серьёзно, — тихо сказала я.

— Это лишь цветочки, — так же тихо ответила Илва. — Одна из камеристок Конрада весьма легкомысленная особа. Её легко подкупить. Неделю назад я подарила ей золотую брошь с горным хрусталем. Вчера она прибежала ко мне, дрожа как осиновый лист. Говорит, советник впал в настоящую панику после вашей встречи с ним. Весь вечер и часть ночи он жег какие-то бумаги в камине своего кабинета. Дымило так, что соседи беспокоились. Но одну пачку, плотную, в кожаном переплёте, не сжёг. Спрятал. В потайную нишу за портретом своего деда в том же кабинете.