Книга История (не) Белоснежки, страница 47 – Ямиля Нарт

И тут, к моему удивлению, она пошевелилась. Слабый, едва слышный голосок прозвучал у меня под подбородком:

— Нет… пожалуйста, не надо.

Я отстранилась, чтобы взглянуть на её лицо. Она смотрела куда-то в сторону, в складки моего платья, её губы дрожали.

— Ах да, ты же, наверное, привыкла к ней? — спросила я, стараясь быть мягкой. — Но пойми, Белоснежка, эта женщина плохо поступила с тобой. Она заставляла тебя делать непосильную работу, запугивала тебя, внушала тебе дурное. Это неправильно.

— Но… — она замялась, сглотнула и прошептала ещё тише, — но другие дети тоже убираются. Дети служанок. Они моют полы в коридорах, носят воду. Почему мне нельзя?

Её логика, детская и простая, ударила меня прямо в сердце. Не «это несправедливо, что я мою», а «почему мне нельзя, если можно им». В её голове уже успела сложиться картина мира, где её положение — это норма, просто её доля.

— Потому что ты — принцесса, — сказала я, но тут же поняла, что это плохой аргумент. Я поправилась, ища нужные слова. — Вернее, дело не только в этом. Детям вообще нельзя давать такую работу. Мыть холодной водой, в продуваемых коридорах, целыми днями… это вредно для здоровья. Детям можно поручать только посильные задачи. Помочь накрыть на стол, убрать свои игрушки, полить цветы в теплице. А мытьё полов ледяной водой — это опасный труд даже для взрослых. И я обязательно исправлю это.

Она слушала, и в её глазах мелькнуло слабое понимание, смешанное с недоверием.

— Но… няня говорила, — голос её снова стал едва слышным, — что для меня это нужно. Что вы… что вы никогда не позволите мне стать королевой. И очень скоро отошлёте из замка или… или сделаете со мной что-то плохое. Поэтому мне надо привыкать работать. Чтобы я могла выжить, когда меня выгонят.

От этих слов, произнесённых таким тихим, обречённым голоском, у меня внутри всё перевернулось. Я знала, что Агата отравляла её сознание, но слышать плоды этой работы было в тысячу раз ужаснее.

— Няня меня ненавидит, — устало, но откровенно сказала я. — И у неё есть на то причины. Её семья пострадала из-за решений, которые когда-то принимала та… прежняя я. И она права. Та женщина заслужила эту ненависть.

Белоснежка подняла на меня глаза, удивлённая такой прямотой.

— Но я изменилась. Ты же видишь? А няня — нет. Она не хочет видеть. Она хочет верить, что я всё та же злая королева, и её ненависть даёт ей силы жить. Именно поэтому её нельзя оставлять с тобой. Она будет и дальше вредить тебе, чтобы отомстить мне через тебя. Она не видит в тебе ребёнка. Она видит в тебе орудие для мести. Ты этого не заслуживаешь.

Девочка молчала, переваривая мои слова. Сложные взрослые понятия — месть, ненависть, предубеждение — должно быть, с трудом укладывались в её голове.

— Поэтому мы найдём тебе новую няню, — мягко заключила я. — Может, ты сама кого-то знаешь? Кого-то из служанок, кто всегда была к тебе добра? Или… может, тебе нравится кто-то из женщин в замке?

Белоснежка медленно, растерянно помотала головой. Она была слишком запугана и замкнута, чтобы иметь предпочтения.

— Не знаю, — прошептала она.

— Хорошо. Тогда я сама найду, — я погладила её по голове через одеяло. — Я найму умную, добрую женщину. Которая будет тебя защищать и учить хорошему. А пока… скажи, Белоснежка, умеешь ли ты читать? И писать?