Книга Тиран, я требую развод!, страница 31 – Элайра Вэлморн

Его слова были чудовищны. Но то, как он их произносил… этим хриплым, полным желания шепотом… что-то внутри меня предательски дрогнуло.

Он отпустил мои волосы и его рука легла на одеяло, рядом с моим бедром. Он не касался меня. Но я чувствовала жар, исходивший от его ладони, даже сквозь ткань.

— Я мог бы взять тебя прямо сейчас, — сказал он, и его голос стал еще ниже. — И ты бы ничего не смогла сделать.

Я знала, что это правда. И от этого осознания по телу пробежала волна унизительного, животного страха, смешанного с чем-то еще. С темным, постыдным любопытством.

Мужчина смотрел на меня еще несколько секунд, наслаждаясь моим страхом, моей беспомощностью. Я видела, как в его глазах разгорается пламя. Я была уверена, что сейчас он набросится на меня.

Но он этого не сделал.

Эдвин медленно поднялся. Выпрямился во весь свой огромный рост, глядя на меня сверху вниз.

— Но не сегодня, — сказал он. — Наказание должно быть заслуженным. А награда — долгожданной. Спи, моя королева. И знай, что я всегда наблюдаю за тобой.

Он бросил на меня последний, долгий, обещающий взгляд, повернулся и так же бесшумно, как и вошел, вышел из комнаты.

Дверь закрылась, и я осталась одна в темноте.

Меня трясло так, что стучали зубы. Я не могла сделать ни вдоха, ни выдоха. Я лежала, сжавшись в комок, и смотрела на дверь, за которой он исчез.

Это было хуже, чем побои. Хуже, чем оскорбления. Он не прикоснулся ко мне, но я чувствовала себя изнасилованной. Он вторгся в мое сознание, в мои страхи, в мои самые потаенные уголки души. Он показал мне, что может делать со мной все, что захочет, и ему для этого даже не нужно применять силу.

Он играл со мной. Как кошка с мышкой. И я с ужасом понимала, что эта игра ему нравится.

Я не спала до самого рассвета. Я лежала с открытыми глазами, глядя в потолок, и снова и снова прокручивала в голове его слова. «Наказание и награда». Он превращал наши отношения в извращенную игру, где он был и судьей, и палачом.

И я поняла, что мой тихий саботаж, мои финансовые махинации — это детские игры по сравнению с тем, что он затеял. Он хотел не просто моего подчинения. Он хотел моей души.

И я должна была найти способ спасти ее, пока не стало слишком поздно.

Ночной визит Эдвина стал водоразделом. Точкой невозврата. Он не просто напугал меня. Он изменил правила игры, сбросив с доски все фигуры и оставив на ней только нас двоих. Его тишина была страшнее крика, его неподвижность — опаснее любого удара. Он пришел не наказать. Он пришел заявить о своих правах. Не на королеву, не на жену, а на меня. На мою душу, на мои страхи, на тот самый дикий огонь, который он увидел во мне и возжелал укротить.

Слова «наказание и награда» эхом отдавались в моей голове, не давая уснуть. Это была формула его извращенной игры, в которую он меня втягивал. И я поняла, что все мои предыдущие действия — скандалы, транжирство, флирт — были лишь детским лепетом, наивной попыткой играть по правилам, которых для него не существовало. Он не собирался давать мне развод. Он собирался меня ломать. Медленно, со вкусом, наслаждаясь каждым моим вздохом, каждой слезой, каждой вспышкой бессильной ярости.

Страх, ледяной и всепоглощающий, грозил парализовать меня. Но за ним, из самых глубин души, поднималось что-то еще. Злость. Холодная, ясная, как отточенная сталь, злость. Не истеричная ярость жертвы, а расчетливая ярость игрока, которому только что объявили войну на уничтожение. Ты хочешь играть, муженек? Хорошо. Мы будем играть. Но теперь — по моим правилам.