Книга Тиран, я требую развод!, страница 34 – Элайра Вэлморн

— Я… я согласен, — выдохнул он. Это слово прозвучало как смертный приговор, который он вынес сам себе.

— Я знала, что вы разумный человек, — я позволила себе слабую, холодную улыбку. — Для начала, я хочу увидеть секретный гроссбух герцога де Монфора. Тот, в котором он ведет учет своих «левых» доходов от армейских поставок. Я знаю, что он существует. И я знаю, что вы знаете, где он его прячет. Принесете его мне завтра ночью. Сюда же.

Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он был сломлен. Полностью, окончательно. Он был моим.

— Можете идти, — сказала я. — И помните, лорд Харрингтон. Один неверный шаг, одно неосторожное слово — и наш договор аннулируется. А вы знаете, что это значит.

Он поднялся на дрожащих ногах и, не глядя на меня, попятился к двери. Когда он ушел, я осталась одна в тишине. Я взяла в руки контракт, его маленькую, грязную тайну, и поднесла к пламени свечи. Бумага вспыхнула, скручиваясь и чернея. Я смотрела, как огонь пожирает его преступление, превращая его в пепел.

Я не чувствовала триумфа. Только холодную, тяжелую пустоту. Я только что сломала человека. Заставила его предать своих хозяев и стать моим рабом. Я использовала его страх, его слабость, его семью. Чем я лучше них? Чем я лучше Эдвина?

Я отогнала эти мысли. Это война. А на войне нет места для жалости и рефлексии. Я сделала свой ход. Я запустила механизм, который уже не остановить. И теперь мне оставалось только ждать, надеясь, что он не похоронит меня под своими обломками.

После вербовки Харрингтона мир вокруг меня изменился. Он не стал безопаснее, нет. Наоборот, опасность сгустилась, стала почти осязаемой. Теперь я была не просто одиночкой, ведущей свою маленькую партизанскую войну. Я стала центром заговора. Каждую ночь сломленный и перепуганный казначей проскальзывал в мой тайный кабинет, принося новые и новые документы. Это были копии секретных счетов, тайная переписка, долговые расписки. Передо мной, как на карте, разворачивалась вся гнилая изнанка этого королевства. Я знала, кто, кому, сколько и за что платил. Я знала их слабости, их пороки, их страхи. Знание становилось моей броней.

Но оно же становилось и моим проклятием. Я почти перестала спать. Днем я была королевой-пустышкой, капризной и взбалмошной. Я продолжала свои набеги на магазины, заказывала у месье Жакоба все новые и новые партии товаров для моей растущей торговой империи, прикрываясь покупкой безделушек для себя. А ночи я проводила над бумагами, сопоставляя факты, выстраивая в голове сложные схемы. Я жила двойной жизнью, и это выматывало. Я постоянно находилась в напряжении, ожидая, что в любой момент все раскроется.

И был еще он. Эдвин.

После того ночного визита и моего триумфа на конюшне между нами установилась странная, звенящая тишина. Он больше не врывался ко мне с угрозами. Но его присутствие в моей жизни стало более плотным, более навязчивым. Он словно решил изучить меня под микроскопом. Мужчина мог неожиданно появиться в библиотеке, когда я там сидела, и молча читать какую-то книгу в другом конце зала. Я чувствовала его взгляд на своем затылке, и это мешало сосредоточиться. Он мог присоединиться ко мне за завтраком, не говоря ни слова, просто наблюдая, как я ем. Это была его новая форма пытки. Пытка присутствием. Он показывал мне, что я ни на секунду не могу о нем забыть. Что он всегда рядом. Наблюдает. Ждет.