Книга Тиран, я требую развод!, страница 85 – Элайра Вэлморн

Моя война не закончилась. Она только началась. Но теперь это была война не против него. А за него.

Я не знала, как. Я не знала, с чего начать. Но знала одно. Я должна найти лекарство. Не только для драконов. Но и для него. Я должна разгадать тайну этого проклятия. Должна найти способ остановить его.

Это было безумием. Почти невыполнимой задачей. Но это была единственная цель, которая теперь имела для меня смысл.

Я посмотрела на свое отражение. На женщину, которая пришла в этот мир, чтобы умереть. Которая стала злодейкой, чтобы выжить. Которая стала королевой драконов, чтобы отомстить. Кем я стану теперь? Спасительницей? Целительницей?

Я не знала.

Знала лишь то, что больше не могу идти назад. Я заглянула в самую темную бездну этого королевства — в душу его короля. И эта бездна заглянула в меня. И изменила меня навсегда.

Мир не изменился. Стены дворца по-прежнему давили своей холодной, бездушной роскошью. Придворные все так же шептались за моей спиной, их взгляды были полны смеси страха и злорадства. Лиана все так же источала яд, завернутый в саван ангельской невинности. И Эдвин… он все так же был моим тюремщиком, моим мучителем, моим королем. Мир не изменился. Изменилась я.

Открытие его тайны не принесло мне облегчения или чувства превосходства. Оно принесло опустошение. Словно из меня вынули стержень, на котором держалось все мое существование в этом мире. Этим стержнем была ненависть. Чистая, праведная, всепоглощающая ненависть к тирану, сломавшему мою жизнь. Она была моим топливом, моей броней, моим знаменем. С ней все было просто и понятно. Есть враг. Его нужно уничтожить.

Но враг исчез. На его месте оказалось несчастное, измученное, проклятое существо, ведущее отчаянную, безнадежную войну с собственным телом. Монстр, который ненавидел себя гораздо сильнее, чем я когда-либо могла его ненавидеть. И моя ненависть, столкнувшись с этой страшной, уродливой правдой, рассыпалась в прах.

На ее месте осталась пустота. И жалость. Острая, как осколок стекла в сердце, невыносимая жалость.

Я заперлась в своих покоях. Отменила все приемы, отказалась от прогулок. Я бродила из угла в угол, как зверь в клетке, пытаясь собрать воедино обломки своего мировоззрения. Картина его страданий стояла у меня перед глазами. Его спина, покрытая уродливой чешуей. Его пальцы, раздирающие собственную плоть. Его беззвучные, отчаянные рыдания.

Я прокручивала в голове каждый наш разговор, каждую стычку, каждый его жестокий поступок. И теперь все они обретали новый, страшный смысл. Его холодность была страхом. Его гнев был болью. Его одержимость была отчаянной попыткой удержаться за человечность. Та ночь в палатке… Боги, та ночь… это была не просто похоть. Это была агония. Крик существа, доказывающего самому себе, что оно еще способно чувствовать, желать, жить.

Я не могла его простить. Не за боль, не за унижения. Но я больше не могла его ненавидеть.

И это было хуже всего. Ненависть давала мне цель. А что теперь? Просто сбежать? Получить свой развод и уехать, оставив его здесь, одного, гнить заживо в своей золотой клетке, в своем собственном, мутирующем теле? Раньше эта мысль была моей путеводной звездой. Теперь она казалась мне… предательством. Низким, трусливым предательством. Не по отношению к нему, как к королю или мужу. А по отношению к тому страдающему существу, чью тайну я теперь знала.