Книга Тиран, я требую развод!, страница 87 – Элайра Вэлморн

— Животные проще людей, — сказал он, подходя ближе. — Они не умеют лгать.

Я почувствовала, как он встал у меня за спиной. Так близко, что я ощущала тепло его тела.

— Почему ты больше не кричишь на меня, Кирия? — спросил он почти шепотом. — Почему больше не смотришь на меня с ненавистью?

Я замерла, сжимая в руке щетку. Мое сердце пропустило удар. Что я могла ему ответить? «Потому что я видела, как ты плачешь от боли, раздирая свою проклятую спину»?

— Может быть, я просто устала, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Ненависть отнимает слишком много сил.

Он молчал. Я чувствовала его взгляд на своем затылке. Он не верил мне.

— Или ты просто готовишь новый удар, — прошептал он. — Более тонкий. Более коварный.

Он протянул руку и коснулся пряди моих волос. Тот же жест, что и в ночь его визита. Но теперь он не был ледяным. Он был… неуверенным. Осторожным.

— Я не знаю, что у тебя на уме, — сказал он. — Но я узнаю. Я узнаю все твои тайны, Кирия.

Он убрал руку и так же тихо ушел. А я осталась стоять, прислонившись лбом к теплой шее коня, и пыталась унять дрожь. Он был прав. Я готовила новый удар. Но он и не подозревал, что целью этого удара было его собственное спасение.

Ответ из гор пришел через неделю. Это была не записка. Это был сам Бьорн. Он прибыл в столицу с торговым караваном, который организовал месье Жакоб. Официально — чтобы поблагодарить королеву за помощь и привезти дары. На самом деле — чтобы передать мне то, что они нашли.

Встреча была организована в моих покоях, под бдительным присмотром моих «теней». Но они не понимали языка Детей Скал. Бьорн говорил со мной на своем гортанном наречии, и его лицо было серьезным и торжественным.

Они нашли.

Эльра вспомнила старую песню, колыбельную, которую ей пела еще ее прабабка. В ней говорилось о Короле-Тени и Золотом Драконе. О договоре, заключенном не на крови, а на магии. О силе, данной в обмен на… часть души.

И Игнис. Он заговорил. Не словами. Он показал Бьорну образы. Ментальные картины, отпечатки памяти. Он показал первого Алстада. Он показал золотого дракона, последнего из своего рода. И он показал суть их сделки.

Дракон не давал королю бессмертия или несметных богатств. Он поделился с ним своей сутью. Своей жизненной силой. Он сделал род Алстад частью себя, а себя — частью их рода. Это был симбиоз. Дракон давал королям силу, долголетие, способность понимать язык зверей и птиц, почти магическую власть над своими подданными. А короли, взамен, должны были защищать его род, его землю, его наследие.

Но в договоре была одна лазейка. Один ядовитый пункт, вписанный мелким шрифтом. Если род Алстад нарушит свою часть клятвы, если по их вине пострадает земля драконов или их потомки, то дар превратится в проклятие. Жизненная сила дракона, текущая в их жилах, начнет не созидать, а разрушать. Она начнет поглощать их человеческую сущность, медленно, мучительно, из поколения в поколение, превращая их в то, что они предали. В уродливое, страдающее подобие дракона.

Именно это и произошло. Отец Эдвина, а может, и его дед, в погоне за богатством, позволили герцогу де Монфору начать свои варварские разработки на севере. Они нарушили клятву. Они отравили землю. И они запустили механизм проклятия.

Теперь я знала все. Знала причину. Я знала механизм.