Книга Тиран, я требую развод!, страница 86 – Элайра Вэлморн

Моя война не закончилась. Она просто сменила вектор. Теперь я воевала не против него. Я воевала за него.

Эта новая цель, родившаяся из пепла моей ненависти, была пугающей. Она была почти невыполнимой. Но она была единственной, что имела смысл. Я должна была найти лекарство. Не только для драконов, чья болезнь, я была уверена, была связана с его проклятием. Но и для него. Я должна была разгадать тайну этого проклятия. Я должна была найти способ его остановить.

И я знала, с чего начать.

Библиотека.

Я снова вернулась в это пыльное царство тишины. Но теперь я искала не компромат. Я искала надежду. Я снова и снова перечитывала все, что касалось дома Алстад. Но официальные хроники были немы. История была причесана, отлакирована и покрыта толстым слоем благопристойной лжи. Ни единого упоминания о сделке с драконом. Ни намека на проклятие. Словно кто-то на протяжении веков методично и целенаправленно вымарывал из истории любую информацию, способную бросить тень на сияющий образ династии.

Я зашла в тупик. Человеческие летописи молчали.

Значит, нужно было спросить у тех, кто не был человеком.

Моя связь с Детьми Скал была моим главным козырем. Я села за шифры. В своих записках, которые я передавала через Лину и месье Жакоба, я больше не спрашивала о торговле или финансах. Я просила Бьорна и Эльру искать. Искать любые обрывки легенд, любые устные предания, любые песни, в которых упоминался бы первый король Алстад и его договор с Золотым Драконом. История, которую пишут победители, всегда однобока. Мне нужна была другая сторона. Мне нужна была правда побежденных.

И я просила их о самом главном. Я просила их поговорить с Игнисом. Теперь, когда его боль немного утихла, когда в его глазах снова затеплился разум, он был единственным, кто мог знать правду. Он был живым свидетелем истории. Он был стар, как эти горы. Он должен был помнить.

Начались дни мучительного ожидания. Я продолжала играть свою роль при дворе. Роль странной, непредсказуемой «Драконьей Королевы». Посещала заседания совета, молча слушая споры своих врагов и делая пометки в своей памяти. Я выезжала на Угле, и мои молчаливые тени следовали за мной. Я почти не видела Эдвина. Он, казалось, избегал меня еще больше, чем раньше. Но иногда наши пути пересекались. В длинном коридоре. В дворцовом саду.

Эти встречи были пыткой. Мы останавливались, смотрели друг на друга, и между нами висело это новое, страшное знание. Я видела в его глазах не только привычную настороженность и одержимость. Я видела в них вопрос. Он не понимал, что со мной происходит. Моя ярость, мой сарказм, моя ненависть — все это было для него привычным, понятным ландшафтом. А мое новое, тихое, отстраненное спокойствие сбивало его с толку. Он чувствовал, что я изменилась, но не мог понять, как. И это притягивало его еще сильнее. Он был как ночной мотылек, летящий на странный, холодный огонь, который и манил, и пугал его одновременно.

Однажды мы столкнулись в конюшне. Я только что вернулась с прогулки и расчесывала гриву Углю. Он вошел бесшумно, и я не сразу его заметила.

— Он слушается тебя, — произнес мужчина. Его голос был тихим, без обычной металлической резкости.

Я вздрогнула, но не обернулась.

— Он просто чувствует, что я не хочу причинить ему зла.