Книга Когда отцветает камелия, страница 121 – Александра Альва

Он знал, что подобных ей рано или поздно постигала одна участь – сгореть в божественном пламени от этой необузданной энергии, попавшей в человеческое тело. Так погиб предыдущий акамэ, которого привёл в Яматомори оммёдзи Итиро: однажды мальчик просто не смог сдержать собственную силу и упал замертво. Тогда лекарь сказал, что сердце юноши оказалось слишком слабым для такой могущественной энергии и поэтому остановилось.

Юкио ещё раз коснулся губами горячей кожи Цубаки и приложил её ладонь к своей щеке. Она не должна была погибнуть так быстро! Всё остальное стало вдруг несущественным, неважным, а в голове настойчиво крутилась лишь одна мысль: «Я должен спасти её!»

Больше не теряя времени, Юкио снял верхнее кимоно, оставшись в белом нагадзюбане, и лёг на футон, притягивая Цубаки к себе. Он обнял акамэ, опустив подбородок на её макушку, и накрыл погибающее от жара слабое тело пятью хвостами. Вокруг загорелись огоньки кицунэби, а энергия богини Инари, став осязаемой, начала течь полупрозрачными волнами, создавая купол, переливающийся голубым и красным.

Ауры акамэ и Посланника смешивались, как разные течения в бурлящем океане: Юкио забирал избыточную энергию ян, скопившуюся в теле Цубаки, и отдавал ей свою инь. Обмен вышел долгим и болезненным даже для ками, но разве мог он поступить иначе?

Он хотел, чтобы эта девушка продолжала приходить в его комнату и рисовать картины, хотел снова бродить с ней у обрыва, просто говорить и смотреть на её ясное лицо, когда она пишет тушью. Сосредоточенный взгляд Цубаки, маленькая морщинка между бровями, лёгкая улыбка – всё это уже казалось таким обыденным, но когда он думал, что в следующий раз, заходя в свой дом, не застанет акамэ за работой, то его сердце в груди сжималось.

Юкио вдохнул знакомый цветочный аромат волос и прикрыл глаза. Он не отпустит её из этого мира, не сегодня!

Время шло медленно, и хозяин святилища уже перестал подмечать, насколько далеко уплыла луна, светившая в окно. В какой-то момент он услышал, что дверь сёдзи открылась – наверняка это вернулся с водой Кэтору, но вскоре створку снова задвинули и комната погрузилась в тишину. Только плеск карпов в пруду и стрекот цикад нарушали покой.

— Юкио… – прошептала Цубаки и пошевелилась.

— Я здесь.

Он чуть отодвинул акамэ от себя, чтобы взглянуть ей в лицо, но она схватилась за ворот его нижнего кимоно и прижалась к нему ещё сильнее, дрожа всем телом.

— Я не умерла… Я и правда думала, что умру.

Юкио с облегчением выдохнул: если она могла говорить и даже двигаться, значит, беда миновала. Положив ладонь на голову Цубаки, хозяин святилища провёл рукой по тёмным волосам и улыбнулся – от такого простого движения по кончикам пальцев пробежали искры.

— Тише-тише, теперь всё хорошо, – сказал он, продолжая гладить спутанные локоны. – Я бы не дал тебе погибнуть.

Купол энергии над ними стал невидимым, и лишь изредка в воздухе проскальзывали красные и синие отблески – равновесие почти восстановилось.

— И всё же я просил тебя не мешать мне.

Цубаки подняла затуманенный взгляд: она, кажется, до сих пор не осознавала, где находилась и что с ней произошло.

— Я просил не мешать защищать твою жизнь, но ты не пришла ко мне, когда почувствовала себя плохо, почему?

— Вы разве не помните? С утра я была у старого святилища, но не смогла до вас добраться. Не думала, что дар богини Инари так быстро начнёт сжигать меня изнутри. В голове всё расплывается…