Книга Когда отцветает камелия, страница 156 – Александра Альва

Юкио снова обозначил лёгкий поклон и направился вверх по каменным ступеням, ведущим к святилищу. Амэ-онна проводила его взглядом, и тень улыбки коснулась её ярко накрашенных губ: она слишком любила вмешиваться в чужие дела, а события в Яматомори точно обещали развеять её вечную скуку.

Повернувшись в противоположную сторону, Хозяйка леса побрела вниз, к подножию горы, решив немного прогуляться перед возвращением в свои владения. Стояла летняя духота, и Амэ-онна поднесла руку к губам, проведя длинным языком по коже, – над горой раздался раскат грома, и в мгновение ока начался сильный дождь, скрывая за полупрозрачной стеной удаляющийся женский силуэт.

Небо над святилищем Яматомори заволокло серыми облаками, напоминающими тушь, разбавленную водой и нанесённую короткими росчерками на бумагу васи. По этому однотонному полотну летела стая чёрных птиц, разнося по округе печальную песнь покидающей землю осени.

Подходил к концу месяц симоцуки¹³⁰; вода, оставленная на ночь в бочках у бань офуро, под утро покрывалась тонким слоем льда, а на сухой траве и потемневших опавших листьях собирались белые кристаллы инея.

Пройдя по аллее вдоль кустов камелии, Цубаки остановилась около самого последнего и протянула руку к тёмно-зелёным листьям, среди которых раскрывал алые лепестки первый бутон. Он пока был единственным на ветке и потому приковывал взгляд, словно одинокий благородный карп, плавающий в пруду среди неприметных рыб.

Сзади послышался шорох, и губы Цубаки растянулись в довольной улыбке: воздух наполнился ароматом благовоний с глицинией, сладковатым, напоминающим день поздней весной, когда солнце к полудню нагревает землю и касается лучами распустившихся цветов. Кто-то приблизился и положил подбородок на плечо акамэ, а сильные руки обняли её поверх хаори, накинутого на одеяние мико.

— Не замёрзла? Ночи становятся всё холоднее, – спросил Юкио, прижавшись щекой к мягким волосам Цубаки.

— Всё в порядке, к удивлению, твой талисман не просто безделушка: он и правда греет в такую погоду, – усмехнулась акамэ, приподнимая левое запястье, на котором носила монетку на красной нити.

— Безделушка, значит. – Хозяин святилища недовольно хмыкнул и отстранился, обходя Цубаки и останавливаясь около куста с алой камелией.

— Я же просто шучу!

Она прикрыла губы рукавом, чтобы спрятать широкую улыбку, и взяла Юкио за руку – их пальцы переплелись, и тёплый огонь кицунэ пробежался по коже, растекаясь по всему телу.

— Камелия снова цветёт, – заметил он, крепче сжимая ладонь Цубаки.

— Помню, как ты поймал меня на воровстве бумаги в один из первых дней здесь и упомянул, что за это полагается строгое наказание. Но почему-то тогда вместо десяти ударов палкой ты лишь похвалил мой рисунок с камелией: «Прекрасный цветок будет напоминанием, что однажды вновь наступит зима и новые бутоны распустятся под снегом». Время пролетело быстро, и вот теперь зима действительно наступает.

— Я действительно так сказал?

— Неужели у кицунэ настолько плохая память? – Цубаки приподняла брови и заглянула в глаза Юкио. – Уверена, что ты до сих пор хранишь тот самый рисунок, который я тебе подарила.

— Конечно. Я храню все твои картины. В них ты вкладываешь часть себя, так как я могу их выбросить?