Книга Когда отцветает камелия, страница 243 – Александра Альва

По правую и левую руку от акамэ, держа в руках фонари, заняли места старик Кимура и Хару в белых одеяниях, прошитых красными нитями по рукавам и вороту. На их лицах читалось благоговение, словно им выпала честь присутствовать во время грандиозного события.

Из главного зала вышел Юкио. Он оглядел присутствующих и медленно направился по площади к столу, за которым сидела Эри. Остановившись позади неё, хозяин святилища положил руку художнице на плечо и прошептал:

— Не волнуйся, я рядом. – Пальцы чуть сжались, ободряя.

— Я много тренировалась, но если меч находится далеко отсюда, то я не уверена, смогу ли его почувствовать.

— Знаю. Ты не должна об этом переживать. Просто сделай то, что в твоих силах, а остальным займусь я.

Сегодня голос Юкио звучал твёрдо, руки не дрожали, а аура вокруг него вновь пульсировала от силы, и на душе у Эри стало спокойно. На время господин Призрак смог изгнать скверну из тела и сейчас находился рядом, живой и невредимый.

С этого места хорошо просматривалась длинная каменная лестница, по которой поднимался Кэтору, неся в руках круглый поднос с шёлковой тканью. Он должен был забрать последние осколки меча Такэмикадзути у Амэ-онны, которая не могла ступать на священную землю Яматомори, и потом принести артефакт к святилищу.

Послышался стук шагов. Вскоре тануки преодолел последние тории, прошёл по дороге из гравия и поставил перед акамэ лакированный поднос.

— Это всё, что осталось, – сказал он, разворачивая тонкий шёлк цвета спелого персика. – Мы использовали слишком много осколков, чтобы создать печать.

Внутри лежала лишь пыль, отливающая серебром, но даже от столь малой частицы могущественного артефакта веяло светлой энергией, окутывающей и приносящей умиротворение. Кэтору также положил на стол ханко в форме цилиндра и отошёл со словами:

— Возможно, она тоже поможет в поисках.

Эри кивнула и сначала коснулась металлической пыли, которая прилипла к коже, а затем провела пальцами по резному краю печати. Сразу стало невыносимо жарко, но ладонь Юкио, всё ещё лежавшая на её плече, словно усмиряла бушующую внутри силу и приносила ощущение прохладного ветра.

Отложив поднос в сторону, Эри окунула кисть в тушь и провела тонкую неровную линию. Её глаза закатились, и она погрузилась в видение.

Шум прибоя.

Где-то кричали чайки.

В темноте вспышками проступали очертания зелёных холмов, а в нос ударил солёный запах моря. И везде, повсюду ощущалась тяжёлая аура скверны.

Но нужно было погрузиться ещё глубже, и Эри ступила на белый песок, на котором виднелись следы, ведущие дальше по побережью. Ноги проваливались, но она продолжала пробиваться сквозь смыкающийся вокруг неё мрак.

Песчаный пляж сменился скалистым берегом, и на одном из высоких камней, возвышающихся над морем, кто-то стоял. Чёрные волосы развевались на ветру, и, когда незнакомец обернулся, словно почувствовав, что за ним следят, тьма поглотила Эри.

Единственное, что звучало в её ушах, когда она вновь открыла глаза, было произнесённое человеком из видения: «Наконец-то!»

От звука этого голоса волоски на теле встали дыбом, а тёмное, вязкое предчувствие беды заполнило всё её существо. Приятный привкус соли во рту сменился резким железным вкусом крови: из носа потекли две алые струйки, оставляя яркие дорожки и исчезая между губами.