Книга Обскур, страница 148 – Ирена Мадир

— Ага, передам Хильде, что интерьер оценён, так что? Как мне вернуться? Что происходит вообще? И… Что ты мне показывала?

— А что ты поняла? – с любопытством уточняет гомункул.

— Мы на экзамене? – фыркаю я, скрещивая руки на груди. Однако ясно, что отвечать придётся. Как бы я ни храбрилась, но она единственный шанс на спасение… – Ты одна из трёх гомункулов, созданных из жертв целого города, и символ в твоих глазах… Это алхимический знак философского камня?

— Всё так, – соглашается она. – Что ещё?

Я поджимаю губы, воспроизводя в мыслях разговоры гомункулов. В моменте растерянность помешала обратить внимание на некоторые вещи.

— Не знаю твоего имени, – бормочу я, – но если один из вас был Сотором, то другие Гардо и Кега. Не знаю, чьё создание мне довелось увидеть, подозреваю, что твоё…

Гомункул не прерывает, она кажется заинтересованной, насколько может быть заинтересовано древнее существо.

— И там был… Точно не знаю, что он такое, – я ёжусь при воспоминании того странного гиганта, – но ты говорила, что вас с остальными «лепил Шуя». Шуя – брат Первого, бога в одной из религий Шарана.

— Первый не бог, – качает головой гомункул. – И никогда им не был. Он демон. Самый страшный из всех. Он лжец и самозванец. Единственные боги, оставленные Творцом Шарана на этой земле, – это Осидестские и Маан-Маан. Они участвовали в той страшной войне. Первого удалось изгнать, но не его учения. Он оставил много последователей, и они проповедовали…

Молчание наполняется тревожной печалью и разочарованием.

— А людям надо во что-то верить, особенно тем, кто приходил из Древней родины. Первый мог напоминать тех, в кого они привыкли верить в прежнем мире, я думаю… Но Первый не бог! – повторяет гомункул с нажимом. – Он завидовал богам, с которым общался Творец. Первый хотел подражать самому Творцу, калечил людей и духов, сшивая их своей чужеродной магией… Из-под его рук вышли многие Иные, но самыми первыми были его братья… Они унаследовали эту тягу к созданию новых существ… Шуя создал гомункулов… Создал меня.

Я опасаюсь прерывать её и слушаю, хотя вся информация не укладывается в голове, всё кажется частичкой гораздо большей картины, увидеть которую пока невозможно.

— Мы перешли на сторону жизни, я и другие гомункулы. И когда Первый был изгнан, все разбрелись… Сотор стал основой для ловушек, в которые угодили элитные воины армии Первого – малахи. А Гардо… Он ушёл на восток. Ему претила жизнь гомункула, она мучила его… Не знаю, что именно с ним произошло, но его сила всё ещё живёт в потомках одного рода нагов… Я помню девочку, Мойру, её сын теперь помогает моим Черепам… А я… Я устала. Давно устала. И уснула… Но я знала, что Бездны нуждаются в охране, потому и создала своих Черепов. Забавно… Наверное, страсть к созданию новых существ передалась и мне…

Гомункул говорила всё отрывистее и тише, пока наконец совсем не смолкла. Я же старалась переработать полученную информацию. Итак, из трёх гомункулов двое каким-то образом «преобразовались». Сила одного ушла на создание Бездн, а второго передалась нагу. Гомункул в первоначальном виде – женщина передо мной.

— Это глупо, но мне стало одиноко без своих братьев, понимаешь? – она подняла взгляд ко мне. Жутковатый вид неестественных глаз впился в меня. – Я не должна была так поступать, да? Нельзя истязать людей сутью самой Пустоты и Смерти – обскуром, из которого когда-то вылепили меня. Но я это сделала. Может, это потому, что последней убитой в Кега была женщина? И её облик приклеился ко мне. Вероятно, и часть её мыслей… И потому мне хотелось… что-то вроде детей?