Книга Обскур, страница 92 – Ирена Мадир

— Точно всё хорошо? – в который раз за наступивший вечер уточняет Хильде, задерживаясь на выходе.

— Да, самочувствие отличное, – бормочу я. – Езжай на работу, если что я свяжусь по нусфону, обещаю.

Тётя тяжело вздыхает, но наконец закрывает дверь, а через минуту слышится звякающий звук артефакта-мотора. Её мобиль удаляется под ленивый лай собак.

Какое-то время я вслушиваюсь в сгущающуюся тишину опустевшего дома, а после поднимаюсь к себе. Не знаю, что лучше: дождаться Ворона или попытаться отдохнуть. Хочется включить свет, но слепым он не нужен, а мне нужно продолжать играть незрячую девчонку, так что я лежу на краю своей кровати и смотрю в полумрак комнаты.

Раньше передо мной была бархатная тьма, невыносимо чёрная. Теперь же это походит на грязное стекло, сквозь которое можно видеть замыленные очертания, проступающие под светом всё ещё яркого спутника Шарана. Под этим светом гораздо отчётливее видна тень, проносящаяся мимо окна. Сердце тут же срывается в неровный быстрый ритм, а во рту пересыхает. Сомнений в том, что это Ворон, нет.

Его шагов не слышно, но краем глаза я улавливаю то, как дверной проём темнеет и становятся заметны два тлеющих огонька – глаза. Сложно не выдать себя, особенно теперь, когда Ворон беззвучно продвигается вперёд, но я его вижу. Различить детали невозможно, но белая вытянутая штука на голове, очевидно, вороний череп, который он стягивает с лица.

В висках болезненно пульсирует, а в голове надрывается воображаемая сирена, извещающая об опасности. Мысли скачут, возвращаясь раз за разом к одной, пропитанной ужасом.

Ворон раскроет ложь. Поймёт, что я смотрю не в пустоту, а на него.

Протяжный унылый свист повисает в тишине. Это насвистывание когда-то гнало меня вперёд, в неизвестность, лишь бы скрыться от убийцы, а теперь по коже пробегают мурашки не столько от страха, сколько от похоти.

Куколка, – произносит низкий немного вибрирующий голос.

Истома растекается по жилам, усиливая зарождающееся возбуждение. Проклятие! У меня словно начал вырабатываться рефлекс на это обращение и его тон. Всё тело напрягается, ожидая новой игры, которая закончится наслаждением.

Но сейчас она может закончиться смертью.

Я облизываю губы и сажусь, стараясь дышать глубже, а вместо этого жадно вбираю внутрь аромат Ворона. Он знакомый, одновременно ужасающий и волнующий. Проклятое чудовище, которое почему-то вызывает неоднозначную реакцию!

Почему-то? Нет, я ведь сама позволила это, сама поддалась на игры… Ворон всё ещё оставался угрозой, но при этом стал и чем-то совершенно иным. Чем? Искушение узнать не отпускает, однако теперь это ещё опаснее, чем раньше.

Я пялюсь в стену, пытаясь сделать взгляд пустым и стеклянным, кукольным. Ворон резко приближается, и мне стоит больших усилий не отпрянуть.

— Нервничаешь? – В его баритоне угадывается хриплое удовольствие. – Перед главным актом?

Рука хватает меня за подбородок, заставляя запрокинуть голову. Палец Ворона проводит по моей нижней губе.

— Это даже мило, Куколка.

Я сглатываю и молчу, потому что если заговорю, то точно выдам себя.

— Чего ты так боишься? – Его пальцы путаются в моих волосах. – Члена? Ты с ним уже неплохо знакома, не так ли?

Рот наполняется слюной, и кажется, будто она имеет знакомый привкус вишнёвого джема. Проклятие!