Книга Оранжевое Лето, страница 125 – Валерия Стругова

— На том, что у меня нет опыта в отношениях.

— Ну, знаешь, с этим можно справиться, — сказала я, пожав плечами. — Главное, чтобы у тебя был талант к обучению.

Я улыбнулась, глядя на его слегка растерянное лицо. На мгновение он застыл, а потом коротко рассмеялся, и это был такой тёплый, бархатный смех.

— А ты будешь моим преподавателем?

— Ну, кто-то ведь должен! — я сделала вид, что обдумываю этот вариант. — Только учти, требования у меня высокие. Будешь оставаться на пересдачу ежегодно.

— В таком случае, — отозвался он с озорным блеском в янтарных глазах, — я буду настолько безнадёжно ужасным учеником, что тебе придётся мучиться со мной бесконечно.

Бесконечно.

— Слушай, Валтер, а сколько лет живут Фениксы?

— Много.

— Много — это сколько? — настойчиво уточнила я.

— Мы можем жить вечно, в некотором смысле, — ответил Новак и даже бровью не повёл.

Услышав это, я споткнулась о неровный стык в плитке. Но Валтер среагировал с нечеловеческой быстротой — быстрее, чем я успела по-настоящему испугаться падения. Его сильная рука мягко, но уверенно подхватила меня за локоть, возвращая равновесие.

— Ия! — воскликнул он, его голос прозвучал одновременно с упрёком и лёгкой насмешкой. — А говорила, что редко падаешь.

Я громко цокнула на это заявление, убирая прядь волос с лица.

— В некотором смысле? Вечно?

— Нас же не просто так называют Фениксами, — пояснил Валтер, смотря вдаль. — Что в ваших преданиях говорится о Фениксах?

— Дай-ка подумать, — я на секунду нахмурилась, пытаясь вспомнить. — Фениксы приносят удачу и связаны с солнцем.

— А ещё?

— Слёзы Феникса могут исцелять! — добавила я с воодушевлением, довольная, что вспомнила.

— Это ты в «Гарри Поттере» видела? — усмехнулся Валтер.

— Да, именно там, — немного обиженно призналась я, чувствуя себя уличённой в несерьёзности источников. — Там слёзы Феникса полностью излечили Гарри от смертельного яда Василиска.

— Здорово! — его медово-янтарные глаза целую минуту искрились неподдельным весельем от моей наивности, а потом стали серьёзными. — Мои слёзы тебя не вылечат.

— А ты можешь плакать?

— Конечно, слёзные железы у меня имеются.

Я глубоко задумалась, прокручивая в памяти всё, что помнила о мифических птицах.

— Точно! — пробормотала я себе под нос. — Самое важное — это то, что Фениксы сгорают перед смертью и возрождаются из пепла.

— Умница, — похвалил Валтер, всё ещё держа меня под руку, словно опасаясь, что я снова споткнусь.

— Хочешь сказать, что вы сгораете и возрождаетесь из пепла?

— Концепция схожа, только мы не сгораем в буквальном смысле, — невозмутимо ответил Валтер, и его голос звучал настолько ровно и обыденно, словно он объяснял принцип работы кофеварки. Эта пугающая будничность в сочетании с фантастическим содержанием заставила меня почувствовать жуткий диссонанс. — Мы просто погружаемся в глубокий, похожий на кому сон, когда приходит время умирать, а затем естественным образом просыпаемся.

Вечерний ветер с моря усилился, принося с собой солёный аромат водорослей. Фонари набережной один за другим зажигались в сгущающихся сумерках, превращая прогулочную зону в романтическую аллею огней.

— Кто-то может вернуться через пять-шесть месяцев, — продолжал он, глядя на мерцающие вдалеке огни кораблей, — кому-то может понадобиться целый год или даже больше. Время восстановления зависит от множества факторов. Чаще всего это случается с теми, кто прожил достаточно долго и чей мозг больше не может физически выдерживать объём накопленной за столетия информации — тысячи лет воспоминаний, знаний. Или при получении критических увечий, несовместимых с нормальной жизнью.