Книга Оранжевое Лето, страница 126 – Валерия Стругова

Я слушала так внимательно и напряжённо, что иногда совершенно забывала дышать. Каждое его слово впитывалось сознанием, как губкой, оставляя после себя ощущение нереальности происходящего. Его рассказ обладал какой-то магической силой и одновременно пугал своей обыденностью — он говорил о смерти и воскрешении так, как обычные люди обсуждают смену времён года.

— Что за увечья? — спросила я, помня, что Фениксы не болеют и исцеляются быстрее, чем обычные люди.

— Допустим, если мне отрубят голову, я смогу восстановить её через некоторое время. Но мне понадобятся месяцы, — безразлично ответил он, от чего мне стало нехорошо, и тошнота подступила к горлу. — Точно хочешь говорить о таком на свидании?

Я решительно кивнула, несмотря на подступающую дурноту. Мне жизненно необходимо было знать о нём всё — каким бы ужасающим или невероятным это ни оказалось.

— А как у вас с огнём? Если сжечь тело, например...

— Ну...

— Кипяток?

— Не причинит никакого вреда.

— Открытое пламя?

Он отрицательно покачал головой. Я выдохнула и мои брови поднялись.

— Но как? — спросила я, отчаянно пытаясь найти хоть какое-то рациональное объяснение всем этим чудесам.

— Биоинженерия, — объяснил он с лёгкой, снисходительной улыбкой. — Искусственно модифицированные гены, кодирующие абсолютную устойчивость к любому термическому воздействию. Наша кожа, мышцы и внутренние органы обладают совершенно иной молекулярной структурой по сравнению с обычными людьми.

Я тяжело выдохнула и машинально прислонила руку ко лбу. Всё это было слишком, как будто я оказалась в научно-фантастическом фильме.

Казалось, ещё несколько таких откровений — и у меня либо начнётся острая нервная лихорадка, либо санитары в белых халатах увезут меня в ближайшую психиатрическую лечебницу.

— Выходит, если я захочу тебя прикончить, у меня никак не выйдет?

Валтер посмотрел на меня с таким выражением, будто всерьёз обдумывал мой вопрос. Его глаза превратились в узкие щёлочки а уголки губ дрогнули в предвкушении ответа.

— Ты моя девушка или Фредди Крюгер? — наконец проговорил он с лёгкой усмешкой.

Я рассмеялась с ноткой истерики.

— Кто сказал, что одно исключает другое?

Валтер хмыкнул и покачал головой.

— Хорошо, допустим, ты — Фредди Крюгер, — сказал он, продолжая нашу игру. — Тогда я, вероятно, самый бессмысленный и разочаровывающий объект для всех твоих садистских наклонностей. Ведь я не умираю.

— Наоборот! — воскликнула я с неожиданным энтузиазмом. — Ты — абсолютно идеальная жертва! Каждый раз можно изобретать новый, ещё более изощрённый способ тебя прикончить, а потом спокойно ждать твоего воскрешения, чтобы начать всё сначала.

— Очень заманчиво, — отозвался он с видимым сарказмом, но в его глазах всё ещё играли весёлые искры. — Хотя я надеялся, что на свиданиях ты будешь целовать меня, а не кромсать или поджигать.

Я рассмеялась снова, но через мгновение улыбка исчезла, и я задумчиво посмотрела вдаль, где морская вода отражала приглушённые лучики фонарей.

— Тогда почему же вы вымираете?

— Никто не может убить игниса, кроме игниса, — проговорил он, и в его голосе прозвучало что-то глубокое, почти трагичное.

— Что это значит?

Мы дошли до статуи Александра Македонского, его величественный силуэт возвышался на фоне тёмных туч. Валтер остановился, подняв взгляд на монумент, а потом развернулся и мы двинулись обратно. Солнце давно скрывалось за облаками, и я только сейчас подняла очки на голову, убирая волосы назад.