Книга Оранжевое Лето, страница 128 – Валерия Стругова

— Валтер, — позвала я, не открывая глаз.

— Ммм, — мурлыкающе отозвался он, и я почувствовала, как приятная вибрация прокатилась по его широкой груди, отзываясь эхом в моём собственном теле.

— Я хочу быть той, кто удержит тебя во всех мирах.

Мне показалось, что ветер затих, а волны замерли в ожидании. Затем объятия Валтера стали настолько крепкими, что мне действительно стало тяжело дышать — рёбра сжались под давлением его рук, воздух с трудом проникал в лёгкие. Но это было совершенно неважно.

Он прижимал меня к себе так сильно, словно пытался слить наши тела в одно целое, словно смертельно боялся, что я вот-вот исчезну, растворюсь в воздухе, как мираж. Его дыхание стало прерывистым, горячим, я чувствовала, как оно щекочет макушку, разрывая волосы на тёплые струйки.

И в этот магический, переломный момент до меня дошло с абсолютной, кристальной ясностью:

я пропала.

Окончательно, бесповоротно и безвозвратно.

Никогда больше я не хотела быть далеко от этого сильного, загадочного рыжеволосого бога.

До машины мы дошли в тишине. Каждый думал о своём, а его рука продолжала лежать на моей талии, и это было самой естественной вещью на свете.

Полночи я лежала на спине, глядя в потолок. Мои пальцы скользили по волосам там, где в последний раз касались его руки. Это ощущение — сказочное, томящее чувство влюблённости — полностью поглотило меня.

Когда-то я уже переживала отношения, но тогда всё было иначе: предвкушение, азарт, интерес и романтика. Теперь же всё словно накалилось, умножив эмоции на тысячу.

Я ощущала яростное желание чувствовать Валтера каждой клеткой своего тела, укутаться в его запах, засыпать под его голос, заботиться о нём, как о самом хрупком существе на планете. Эта мысль была почти пугающей, но она согревала меня, словно каким-то таинственным и непостижимым образом он стал моей частью.

Вчера мы договорились, что он заедет за мной в шесть вечера, и мы вдвоём отправимся в горы. Все попытки заснуть разбивались об ожидание чего-то нового, захватывающего, как прыжок в неизвестность. Адреналин прогуливался по тканям, вызывая лёгкую дрожь. Смесь волнения и тревоги заставляла сердце биться чаще. И лишь под утро, улыбаясь, я закрыла глаза.

Я провалялась в постели до обеда и еле заставила себя встать. И то только потому, что желудок напомнил о себе. Когда я наконец вышла на кухню, то сразу же заметила Киру. Она стояла у окна с кружкой кофе в руках, одетая с иголочки — лёгкая белая блузка, джинсовые шорты, аккуратно уложенные волосы. Подруга выглядела так, словно собралась на дорогую фотосессию.

— Ты куда-то уходишь? — спросила я, оглядывая её с ног до головы.

— Решили сгонять на острова с Петером. Поплаваем. Вернусь завтра вечером, — ответила она, пытаясь придать своему голосу радостные нотки. Но что-то в её движениях и интонации выдавало фальшь.

— С Петером?

— Ага, с Петером, — подтвердила она и, заметив мой взгляд, с вызовом добавила: — Он как раз в моём вкусе.

— Кира...

— Не начинай! — вскрикнула подруга, забыв о своём притворстве. — Я имею право на счастье. Я должна быть счастливой. Хотя бы то недолгое время, что мне осталось. Они... они всё испортили.

К концу фразы голос Киры дрогнул, и я увидела, как слёзы начинают наполнять её глаза.