Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 135 – Виктория Богачева

— Поезжай в полицию, — твёрдо произнёс я и отдал Михаилу купчую. — Их помощь нам также пригодится.

— Идём со мной, — настаивал Давыдов. — Это напрасный риск, два часа промедления уже ни на что не повлияют.

— Наверное. Но я всё же поеду сейчас. И довольно препирательств, не будем терять время.

Михаил покинул экипаж не сразу, ещё недолго он продолжал меня уговаривать, но под конец всё же сдался. Вместе с купчей он отправился в полицию, а я приказал ехать в ту деревеньку, недалеко от которой находилась дача.

Откинувшись на сиденье, я почувствовал, что правый борт сюртука что-то оттягивает, и вспомнил, как спрятал во внутренний карман письма. В спешке совсем позабыл про них, а ведь стоило передать полиции вместе с купчей.

Чтобы убить время, я вытащил первый конверт. И мимоходом подивился, какой засаленной была бумага. Наверное, их перечитывали не раз и не два...

По моей просьбе Николай держал меня в курсе наследственных дел Веры, и потому я знал, кто такая Марфа Матвеевна, чья подпись стояла в конце письма. Обо всём догадался, пройдясь беглым взглядом по строчкам.

И так в картине преступления появилась важная составляющая, которая прежде отсутствовала.

Мотив. То, что побудило Бориса украсть Веру.

Деньги.

Марфа Матвеевна приходилась ему матерью, а наследство решила оставить племяннице, дочери сестры, ведь её незаконнорождённый сын «пошёл по кривой дорожке». Каким-то образом она выяснила, чем промышлял Борис, и высказывала ему своё осуждение и порицание в письме.

« Вы унаследовали все худшие качества вашего отца: изворотливость, лживость », — писала женщина.

Диво, что он не сжёг конверты. Зачем-то хранил их, перечитывал даже.

Может, чтобы подстёгивать злость и ненависть?.. Ведь одно дело — обманывать в карты, другое — покуситься на человеческую жизнь.

Экипаж резко, неожиданно остановился, и я едва не влетел в сиденье перед собой.

— Что за чёрт?! — громко выругался и услышал извиняющийся голос кучера.

— Ваша светлость, поглядите сами...

Когда я вылез наружу, начало светать, и в пролеске, по которому мы ехали, было уже не так темно. Я приземлился в грязь и сделал несколько шагов, когда увидел то, на что указывал кучер.

Перевёрнутый экипаж со сломанными оглоблями. Чуть в стороне валялось одно колесо.

— Страсть-то какая... — пробормотал возница. — Это что же делается...

Лошадей нигде не было видно. Ни на что не надеясь, я всё же бросился к экипажу и, подтянувшись, заглянул внутрь. Пусто. Как я и ожидал.

Кучер уже осматривал овраг по обе стороны ухабистой дороги. Я же подошёл и внимательно изучил лошадиную упряжь: поводья были буквально перерублены. На земле виднелось множество следов, понять что-то по ним было невозможно. Я также подошёл к оврагу и увидел в одном месте примятые, разбросанные листья. Как будто кто-то съезжал по ним? А кто-то лежал на дне?..

Раздавшийся где-то вдалеке выстрел прервал все мои изыскания. Я вскинул голову, прислушиваясь, и легко взобрался по склону, вновь оказавшись рядом с экипажем. Кучер мелко-мелко крестился.

— Откуда был звук? — повернулся я к нему.

Он только неопределённо махнул рукой.

— Н-не знаю, барин, — от страха у него зуб на зуб не попадал.

— Будь здесь, — велел я. — Вскоре прибудет полиция и господин Михаил Давыдов. Расскажешь им всё, если я не вернусь.