Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 138 – Виктория Богачева

Мы оба повалились на землю, и револьвер выскользнул из моей руки. В следующее мгновение кто-то навалился сверху, пахнуло потом и табаком.

— Ну что, князь, — прохрипел Борис, прижимая меня к земле, — нашёл свою голубку?

Конечно, он узнал меня. Ведь следил же за Верой...

Я рванулся, изловчившись, и ударил его головой в подбородок. Он зарычал, отпустил руку, и я тут же перехватил его за ворот, перевернувшись. Мы перекатились по земле, вставая и падая, сцепившись, как два зверя. Под ногами чавкала грязь, ветви хлестали по лицу.

Он был тяжелее, сильнее, и пах кровью. Я едва успевал отражать его удары. Он бил коротко, без замаха, явно знал, что делает. Один из его кулаков угодил мне в скулу — в глазах вспыхнули искры. Я отступил, споткнулся, но успел подставить локоть, когда он рванулся снова.

— Ты зря сюда полез, — выдохнул Борис, замахиваясь. — Надо было сидеть в Москве и не путаться под ногами.

— И оставить её тебе? — рявкнул я.

Силы кончались. Всё тело болело, но я ухватил с земли первую попавшуюся ветку и ударил. Что-то хрустнуло. Борис пошатнулся, схватившись за висок.

Я бросился вперёд, сбил его с ног, прижал к земле и вдавил коленом в грудь. Он хрипел, пытаясь достать нож из сапога, но я перехватил запястье и ударил ещё раз — коротко, в скулу.

Кровь брызнула на грязь, Борис надсадно выдохнул и захрипел. Я замер, тяжело дыша, глядя на него сверху. В ушах звенело, в груди гулко билось сердце.

— Что ты от неё хотел? — спросил я глухо. — Говори!

Он улыбнулся. Разбитым, кровавым ртом.

— Поздно, князь… — прохрипел Борис. — Уже поздно…

Вдруг в стороне раздался слабый стон Веры. Упала? Поскользнулась?..

Я обернулся, и этого мгновения хватило. Борис, собрав последние силы, ударил коленом, опрокинул меня на спину и потянулся руками к шее. Я успел схватить его за запястье, и мы вновь принялись кататься по земле, всё ближе и ближе подбираясь к оврагу. Почва хлюпала под нами, листья липли к лицу, в рот забивалась грязь.

В какой-то миг я оказался сверху и ударил его в челюсть, отчего Борис странно дёрнулся и обмяк. Не мешкая, я прижал его к земле обеими руками, перевернул на живот. Он слабо пытался вырываться, цепляясь пальцами за грязь, но без толку. Силы его кончились.

Стащив с шеи платок и не давая Борису поднять головы, быстро стянул ему запястья за спиной. Ткань натянулась, хрустнули суставы. Он выругался, но не сумел освободиться.

— Вот так, — сказал я хрипло.

Борис лежал, вжимаясь лицом в грязь, хрипел и бормотал что-то бессвязное. Я вытер ладонью пот со лба и вытащил из его брюк ремень, завязал поверх шейного платка для надёжности.

Затем обернулся: конечно же, Вера меня не послушалась и стояла неподалёку. Бледная, дрожащая. И стискивала в руках нож. Подойдя к ней, я вновь не сдержался, впечатался губами в её висок, глубоко втянул носом её аромат и мягко забрал нож. Вернувшись к Борису, отпорол подтяжки, что держали брюки, и стянул ему ещё и ноги.

Вот теперь точно всё.

Затем, пошатываясь, шагнул к Вере. Голова кружилась, избитое лицо и тело болели. Представляю, как я выглядел...

Стоило мне подойти, — Вера порывисто поцеловала меня в скулу.

— Идём, — сказал я тихо и взял её за руку, переплёл наши пальцы. — Там у дороги должны быть люди.

Я сидела на к о злах, на мои плечи была наброшена чужая шинель, чтобы я смогла согреться. В нескольких шагах от экипажа Урусов что-то втолковывал недавно прибывшим полицейским, рядом с ним стоял Михаил Давыдов. Человека, который меня похитил, разыскали в лесу, где мы его оставили, и держали где-то в стороне, я не видела его со своего места.