Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 170 – Виктория Богачева

Служба была долгой и торжественной. В полутёмном храме медленно густел запах ладана, гул голосов хора то поднимался под своды, то стихал, и свечи дрожали в руках прихожан. Илья сначала старательно держался прямо, но под конец устал и отчаянно клевал носом, прислонившись к тёплому боку отца. Князь Урусов поддерживал сына за плечо ладонью.

Когда, наконец, вышли на мороз, бодрящий холод ударил в лицо порывом ветра. Дорога домой прошла в усталом молчании. В особняке уже горел приглушённый свет, и первым делом Вера прошла в детскую, взглянуть на Настю. Девочка спала крепко, поджав руку под щёку, и только на мгновение приоткрыла глаза, когда мать наклонилась к ней, но тут же снова уснула, так и не поняв, что уже наступило долгожданное утро Рождества, и её ждут подарки.

Свечи на ёлке зажигать пока не стали. Сон окончательно одолел Илью, и князь сам отвёл сына в детскую и уложил. Выпив крепкого чая, легла и они с Верой, а проснулись поздно, когда снаружи уже стоял зимний, рассеянный свет.

Ещё до завтрака, лишь умывшись, отправились в гостиную зажигать свечи. Настя пританцовывала от нетерпения и хлопала в ладоши, её глаза блестели искренним восторгом. Вера могла смотреть на радостную дочку вечность.

Иван подвёл детей к ёлке и достал коробку со свечами. Настя тут же прилипла к отцу, Илья молча стоял чуть в стороне.

— Сначала нижние, — негромко сказал князь Урусов. — Чтобы не задеть потом.

Он зажёг первую свечу от длинной лучины, аккуратно укрепил её в держателе и только потом позволил Илье подать следующую.

— Осторожно, — добавил он уже мягче. — Не наклоняй.

Настя нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

— А я? Я тоже могу?

— Можешь, — Иван улыбнулся уголком губ. — Только вместе со мной.

Он поднял дочь, поддерживая под локоть, и помог ей поставить маленькую свечу на боковую ветку. Когда зажёгся огонёк, Настя ахнула от восторга и, не сдержавшись, захлопала в ладоши, но тут же спохватилась и прижала их к груди.

— Горит!

Постепенно ёлка ожила: загорались одна свеча за другой, и в гостиной становилось светлее и теплее, отражения играли в стеклянных шарах и позолоте игрушек. Вера стояла чуть поодаль, наблюдая, как дети, забыв обо всём, смотрят на огоньки, и ей казалось, что именно в такие минуты дом и становится по-настоящему живым.

Когда последнюю свечу зажгли, Иван отступил на шаг и оглядел ёлку.

— Ну вот, — сказал он. — Теперь можно открывать подарки.

Настя уже опустилась на колени, смяв платье, и нетерпеливо вытащила первый попавшийся свёрток и, не удержавшись, разорвала бумагу.

— Ой! — вырвалось у неё, и она тут же засмеялась, вытащив куклу. — Мамочка, смотри!

Она прижала её к груди, потом тут же усадила на ковёр и старательно поправила платьице, словно проверяя, всё ли на месте.

— Какая красивая, — улыбнулась Вера.

— И одежда у неё есть! — дочь уже шарила в коробке, вытаскивая крошечный чепчик.

Илья тем временем развернул свой свёрток и замер. Перед ним лежал большой атлас в плотном переплёте. Он открыл его сразу, перелистнул несколько страниц, провёл пальцем по цветным линиям.

— Здесь столько всего… — сказал и поднял восторженный взгляд.

Отец протянул ему совсем небольшой футляр.

Илья открыл его и увидел карманные часы. Цепочка мягко звякнула, когда он неловко поддел её пальцами.

— Они настоящие? — спросил шёпотом.

Иван наклонился и завёл часы. Крышка щёлкнула, и сын замер, прислушиваясь.

— Слышишь?

— Слышу, — ответил мальчик и улыбнулся, широко и по-детски.

Крепко сжал футляр и, спохватившись, встал.

— Спасибо, папа.

Настя вдруг вскочила и убежала из гостиной. Вернулась она быстро, держа в руках неровно сложенный лист.

— Мамочка, это тебе, — сказала она и протянула рисунок.

На нём была ёлка, свечи, несколько кривых букв и вся их семья. Вера рассмеялась и поцеловала дочь в щёку. Затем оглядела детей, посмотрела на мужа, улыбнулась и сказала.

— Ну что же… С Рождеством вас, мои хорошие.

— С Рождеством! — отозвался князь.

Теперь точно КОНЕЦ