Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 167 – Виктория Богачева

Иван прав: в этот раз всё будет иначе. Волноваться мне не о чем: с журналом давно всё наладилось, он приносит прибыль, как и типография, на которой печатается не только моё детище, но и другие газеты. Слухи постепенно улеглись, да и мои усилия принесли плоды: в высшее общество просочились сведения о разгульном образе жизни Лилианы, о её увлечениях и развлечениях.

Не прошло и двух лет, а князь в людских глазах стал чуть ли не мучеником, который тащил на плечах тяжкий крест в виде зависимой невесты, а я — женщиной с большим и чутким сердцем, которая любила его, несмотря ни на что.

Здорово, конечно, но я не забыла ни травли первого года, ни имён тех, кто в ней участвовал. Для Урусовых они стали нерукопожатными, и у в доме мы их не принимали.

— Идём, — муж решительно увлёк меня к двери, захватив плащ и коротко попрощавшись с Александрой. — Я забираю Её светлость до понедельника, — сообщил он и открыл передо мной дверь.

На улице стоял апрель, и в воздухе с каждым днём всё ярче пахло весной.

— Давай пройдёмся немного, — предложила я.

Иван нехотя убрал ладони с моих плеч, проведя ими по плащу, и подставил локоть.

— Но недолго. Тебе нужен отдых. Пробыла здесь почти целый день. Илья сказал, что ты уехала из дома в одиннадцать.

— Но я не все время была в редакции, — слабо возразила я.

На самом деле мне нравилось, когда князь ворчал так. Я понимала, что в этом проявляется его забота и беспокойство. Он ведь даже не пытался что-то мне запретить, давно смирился, что это невозможно. С некоторых пор избрал другую тактику: заявлялся в редакцию и увозил домой. Я даже не возражала, купаясь в его заботе.

На мгновение я прижалась щекой к его плечу и подняла взгляд. У Ивана в слабом намёке на улыбку дрогнули уголки губ. Вокруг глаз расползлись лучики морщин.

— Люблю тебя, — быстро шепнул он, большим пальцем поглаживая мою ладонь на своём предплечье.

— И я тебя.

Кто бы мог подумать о таком в нашу первую встречу. Теперь без улыбки я не могла её вспоминать. Каким был тогда Иван, какой я была сама... И сколько всего пришлось вынести нам вместе и порознь, чтобы идти сейчас по апрельской Москве, наслаждаться тёплым весенним солнцем.

Но ничего из того, что мы пережили, я не изменила бы.

Ведь это сделало нас теми, кем мы стали сейчас.

Расчувствовавшись, я слишком крепко сжала плечо мужа. И он сразу же почувствовал. Бросил на меня внимательный взгляд и обернулся, ища извозчика, который медленно следовал за нами.

— Поехали домой, Вера, — сказал муж, и я кивнула.

Да.

Поехали домой.

— Мама!

Сперва в коридоре раздался топот босых детских ножек, а уже спустя мгновение четырёхлетняя княжна Урусова, Анастасия Ивановна, влетела в спальню и, даже не замедлившись, подбежала и забралась на колени Веры, которая сидела перед зеркалом и закалывала последние шпильки в причёску.

Дочь потянулась к ней, требуя внимания, а следом за непоседливой воспитанницей вбежала няня.

— Ой, простите, Ваша светлость, не уследила! — она всплеснула руками, с угором поглядывая на Анастасию.

Вера также строго посмотрела на дочь.

— Мы говорили с тобой уже, что нехорошо убегать от няни. Ей тяжело за тобой поспевать.

Капля смущения мелькнула во взгляде девочки. И тут же испарилась.