Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 151 – Виктория Богачева

А потом мы разошлись в разные стороны. И я поехал к Вере.

Интерлюдия. Лилиана.

Она вернулась домой уже за полночь. Старый дворецкий молча открыл дверь и отвёл взгляд, словно ему было стыдно на неё смотреть. Заметив, Лилиана лишь хмыкнула и, пошатываясь, прошла в гостиную. Изящные ботиночки она скинула где-то на пути, и они разлетелись в разные стороны: горничная утром уберёт.

— Дочка.

Её бледная мать стояла на лестнице, одной рукой держась за отполированные перелила, другой сжимая на груди тонкую шаль. Лилиана окинула её осоловевшим, презрительным взглядом и, словно подкошенная, рухнула на софу, закинув ноги на подлокотник. Подол задрался, скользнул по изящной голени, открывая чужому взору то, что предназначалось только мужу...

Дворецкий, кашлянув, поспешно вышел из гостиной и плотно прикрыл двери, чтобы разговор ненароком не подслушал никто из прислуги. Впрочем, гулянья графини Вяземской ни для никого в доме не были секретом.

— Что случилось, дочка? — встревоженно спросила мать.

К поведению дочери она тоже давно привыкла. Но порой, вот как сегодня, та превосходила саму себя.

— Отстаньте от меня, — отмахнулась Лилиана и невидящим взглядом уставилась в потолок.

В груди её кипела жгучая ненависть, готовая излиться на каждого, кто попадётся под руку. А ещё плескалась обида, такая горькая, что разъедала рёбра. Как он мог? Как он мог променять её на... на купчиху! Два года ему не было дела до других женщин, два года она терпеливо ждала, и вот когда награда была уже близка, когда должны были окупиться месяцы унижений… Урусов взбрыкнул!

— Расскажи, — потребовала мать и спустилась к подножью лестницы, не решаясь подойти. — Что случилось?

Мягкая, слабохарактерная женщина. Никогда не вступалась за дочь, никогда не защищала. Даже перед мужем. Особенно — перед мужем.

— Урусов расторг помолвку, — с трудом вытолкнула Лилиана застрявшие в глотке слова. Она резко села, ударила кулачками по мягкой обивке и воскликнула в полный голос, в котором отчётливо звенела близкая истерика.

— Бросил меня! Уже утром об этом узнают все!

Мать резко вдохнула и прикрыла ладонью рот, смотря на дочь во все глаза.

— Как расторг?! Что ты наделала? — спросила, и Лилиана вздрогнула.

Но уже через мгновение её губы искривила едкая, насмешливая улыбка.

— Ну, конечно, матушка. У вас всегда я виновата. И в детстве, и сейчас!

Молодая графиня Вяземская фыркнула, словно норовистая лошадь, и с досадой отвернулась. Голова слегка кружилась, во рту было сухо и горько. Она не вполне осознавала своё тело, последняя горочка была явно лишней...

Женщина побледнела, словно дочь коснулась крайне неприятной темы, и сгорбила плечи.

— Что ты сделала, Лилиана? — повторила она упавшим, охрипшим голосом. — Почему князь расторг помолвку?

Услышав вопрос матери, та рассмеялась жутким, каркающим смехом и горько обронила.

— Ну, конечно. Всегда я, всегда я... А вы что сделали, матушка? Чтобы не допустить этого?

— Я не понимаю, о чём ты, — нахмурилась женщина.

— Конечно, не понимаете, — хохотнула Лилиана и сверкнула тёмными, слегка безумными глазами. — Тогда с отцом не понимали, зачем он зовёт меня к себе в кабинет после ужина и регулярно увозит в поместье без вас. Сейчас тоже ничего не понимаете...

Она резко замолчала и махнула рукой.