Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 33 – Виктория Богачева

— Ты, пропитая рожа, будешь ещё меня подставлять?! — бушевал начальник, пока полицмейстер лишь хрипел, а адъютант пытался слиться со стеной.

Я же не знала, куда себя деть.

— Этот шельмец вхож в дом Великого князя! А если он всем станет про московскую полицию рассказывать?! — Карл Филипович продолжал орать, брызжа слюной.

— Ей-богу, я ж не знал, Ваше превосходительство, вот вам крест, — жалко оправдывался полицмейстер.

Вскоре буря затихла. Начальник растерял свой пыл. Он брезгливо разжал руки и вытер ладони о мундир, попутно его пригладил. Насупил кустистые брови так, что они налезли на глаза, и строго зыркнул на Ивана Ефимовича.

— Вот что! Дело чтоб закрыл за неделю! Никаких проволочек, ничего слышать не желаю. Не закроешь — в будку городового отправишься.

Даже не взглянув на меня, начальник резко развернулся, щёлкнув каблуками, и, чеканя шаг, покинул кабинет. Взбешённый полицмейстер посмотрел на меня, едва дождавшись, пока старик скроется в коридоре.

— Ну, благодарю, сударыня, удружили, — прошипел он. — Будьте покойны, к четвергу закрою дело, и от клейма жены убийцы вам уже не отмыться. Это же надо, разорались, когда в отделение явился этот проходимец.

— Кто? — сиплым голосом переспросила я.

— Кто-кто! — передразнил полицмейстер. — Кудахчите словно наседка. Будьте покойны, у вас денег не хватит, чтобы и минуту этого адвокатишки оплатить. А на ваши прелести он и не взглянет, у него невеста — известная фифа, княжна!

Все вопли и оскорбления я пропустила мимо ушей. Отчаявшийся разум выхватил главное, единственное слово: адвокат. Темноволосый мужчина с цепким взглядом оказался адвокатом и, кажется, довольно неплохим: не зря же его недолюбливали полицмейстер с начальником.

Даже не попрощавшись толком, я выскочила из кабинета в коридор и огляделась. Мужчины уже куда-то ушли, и я бросилась к перилам, навалилась на них грудью и увидела, как на первом этаже возле двери мелькнул знакомый дорогой сюртук. Я столько пялилась на него, что узнала ткань без труда.

Подхватив юбки, я побежала по лестнице, молясь, чтобы не запутаться в подоле, не споткнуться и не задохнуться в проклятом корсете. На улицу выскочила с горящими глазами и растрёпанной причёской, чувствуя, как по вискам уже стекал пот, и успела заметить, как незнакомый адвокат садился в изящный экипаж — не чета тем, на которых разъезжала я.

Извозчик натянул поводья, и я кинулась к пролётке, не раздумывая.

— Подождите! Бога ради, подождите!

Стыдно ли мне было бежать за экипажем, подхватив юбки и запинаясь из-за неудобных каблуков?

Ничуть!

Воровать и обманывать — вот это стыдно.

Но мне сделалось горько, когда, недобро зыркнув в мою сторону, кучер поддал лошади, чтобы она быстрее трогалась, и колёса гладко покатились по неровной мостовой.

Какие хорошие, должно быть, у пролётки рессоры, — отстранённо подумала я, застыв посреди улицы и глядя на удалявшийся экипаж.

Перед глазами появилась странная пелена, я смотрела на мир словно через стену дождя. Моргнула, и с удивлением поняла, что выступили слёзы. Из-за них я не сразу увидела, что пролётка всё же остановилась. Из приоткрывшейся двери показался темноволосый мужчина. Он огляделся по сторонам и нахмурился, увидев меня.

— Это вы кричали?.. — спросил незнакомец.