Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 35 – Виктория Богачева

— Позвольте, — словно отсекая все дальнейшие обсуждения и возражения, он подал руку и помог подняться в экипаж и закрыл за мной дверцу, прежде чем повернуться к извозчику.

Их разговор я не слышала, но когда адвокат вернулся и уселся на сиденье напротив, вид у него был весьма недовольный.

— Я не успел представиться, Вера Дмитриевна. Князь Иван Кириллович Урусов.

— Благодарю, что согласились выслушать, — искренне произнесла я.

— Ваша история меня заинтересовала, — он ответил немного резко, я даже почувствовала смущение, словно моя благодарность не пришлась ко двору.

Но отказываться от слов я не собиралась. Резкий или нет, холодный или нет, но князь Урусов действительно оказывал мне сейчас неоценимую услугу.

Весь путь до ресторации мы провели в молчании, которым я нисколько не тяготилась. Наоборот, потратила время с пользой, соединяя в голове пазлы своей истории, чтобы преподнести её князю в наиболее выгодном свете.

Наконец, экипаж мягко затормозил у подъезда внушительного трёхэтажного здания с большими окнами и ярко освещёнными витринами. Над входом золотыми буквами красовалась вывеска: «Ресторация Грандъ». Сквозь стекло виднелись теплящиеся огни ламп и силуэты гостей.

К экипажу уже спешил швейцар — высокий, в бордовой ливрее с золочёными пуговицами и в белых перчатках. Он раскрыл перед князем дверь, поклонился и, узнав гостя, заметно оживился.

— Ваше сиятельство, честь для нас, — проговорил он.

Урусов кивнул ему и подал мне руку, а швейцар уже спешил распахнуть тяжёлые дубовые двери.

Внутри нас встретил метрдотель, который едва ли не на ходу начал рассыпаться в любезностях. Он буквально облепил князя вопросами и почтением, интересуясь его дорогой, здоровьем, делами.

Шепнув пару слов, Урусов даже не заглянул в общий зал. Нас провели мимо шумных столов, зеркальных стен и пальм в кадках, прямо вглубь — к резной перегородке. Мы уже почти дошли до неё, когда из-за угла появился плотный господин в дорогом сюртуке и с золотым пенсне на цепочке. Увидев князя, он замер на месте, расправил плечи и с улыбкой распахнул руки.

— Иван! Какая встреча, — его голос прозвучал громко, с оттенком искренней радости.

Урусов чуть замедлил шаг, обменялся с ним крепким рукопожатием. Пара вежливых фраз — и взгляд незнакомца скользнул в мою сторону. Он быстро, но с заметным интересом посмотрел на меня, задержавшись на лице чуть дольше, чем было прилично.

Князь, будто не заметив этого, невозмутимо произнёс.

— Прошу извинить, я спешу.

За резкой перегородкой пряталась небольшая отдельная кабинка с тяжёлыми бархатными портьерами и накрытым на двоих столом. С тоской я оглядела белоснежные, хрусткие от крахмала скатерти и хрустальные бокалы, и россыпь вилок и ножей с двух сторон от фарфоровой тарелки.

Не хватало ещё сесть в лужу в такой ответственный момент и перепутать дурацкие приборы.

Не успели мы устроиться за столиком, как к нам, почти бесшумно скользнув, подошёл. Он чуть склонился, выжидая.

Князь Урусов посмотрел на меня, словно чего-то ждал. Не сразу, но я догадалась и поспешно махнула рукой.

— На ваш вкус, Иван Кириллович.

Вчитываться в меню и продираться сквозь витиеватые описания с бесконечными ерями и ятями не хотелось совершенно.

— Борщ с гусиной грудкой. Пирожки с телятиной. Из холодного — заливная стерлядь и буженина, — не заглянув в меню, проговорил князь. — И «Шабли». Остался ли прошлогодний?