Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 73 – Виктория Богачева

Уже у порога он остановился. Вздохнул и провёл по лацкану сюртука. Затем толкнул дверь.

В голубой гостиной пахло жасмином и сандалом: мать всегда заказывала именно такие свечи, утверждая, что от этого аромата умиротворяется душа. В памяти Урусова этот запах был связан не с покоем, а с тяжёлым молчанием и ощущением собственной ненужности.

У окна в глубоком кресле сидела вдовствующая княгиня. Чёрное платье из плотного шёлка подчёркивало длящийся даже спустя три года траур по младшему сыну. Рядом с ней стояла баронесса Штейн — его младшая сестра. Полноватая жгучая брюнетка с очаровательной родинкой над верхней губой.

— Иван, — первой заговорила мать, не поднимаясь. Голос её, как всегда, был спокойным и ровным. — Благодарю, что нашёл время.

Сестра же стремительно к нему обернулась.

— Ах, братец! — воскликнула она, делая шаг навстречу. — Наконец-то вы! Какая удача, я так надеялась застать вас.

Урусов, который не верил в совпадения, вновь хмыкнул и очень сухо поприветствовал мать и сестру. Вдовствующая княгиня указала на кресло напротив себя, и мужчина занял его. Баронесса принялась звонить в колокольчик, чтобы слуги принесли для него чай.

С сестрой они не виделись... сколько? Урусов нахмурился, припоминая. Верно, полгода ему удавалось уклоняться от этих встреч, но нынче матушка похлопотала и загнала его в ловушку.

— Ко мне заезжала весьма опечаленная Лилиана.

Он не успел сделать глоток, когда мать заговорила, и князь понял, что вечер будет долгим.

— Надо сказать, она находит время навестить меня гораздо чаще, чем родной сын, — царственным движением вдовствующая княгиня вернула чашку на блюдце, и фарфор жалобно звякнул.

— Я много работаю, вы же знаете.

— Сегодня, как я слышала, ты предавался увеселениям.

Мать смотрела на него, как обиженный ребёнок, да и говорила также. Урусов сжал челюсти до скрипящих зубов и велел себе молчать. Он не хотел, чтобы ужин превратился в очередной скандал.

— Бедная девочка так переживает... Вы помолвлены уже два года, как только она перестала горевать по Павлуше... — вдовствующая княгиня покачала головой и промокнула глаза белоснежным платком. — А ты недостойно откладываешься свадьбу и совсем не уделяешь внимания невесте. Впрочем, как и мне.

Урусов вспомнил, как в шесть лет его отправили учиться в закрытый пансионат, где он проводил все каникулы, кроме двух недель летом: отец нёс службу за границей, и мать сопровождала его с младшими детьми.

Он промолчал.

— Хорошо, что Лилиана приходит. Она единственная родная душа, с кем я могу поговорить о Павлуше...

— Мама, ну что вы, — не выдержала сестра. Она тряхнула кудряшками, уложенными в затейливый узел на затылке, и протянула руку. — Вы всегда можете поговорить о Павлике со мной. Вы же знаете. И с Иваном, правда? — она бросила на Урусова умоляющий взгляд.

Нехотя тот кивнул, но вдовствующая княгиня сердито покачала головой.

— Нет, не могу. У тебя давно своя семья, муж, дети. А мой старший сын предпочитает обществу матери своих сомнительных клиентов.

— Эти сомнительные клиенты позволяют мне оплачивать счета, — не выдержав, процедил Урусов и слишком поздно понял, что угодил в ловушку уже второй раз за вечер.

— Ах! — горько вздохнула мать и прижала к груди обе ладони. — Ты изволишь попрекать меня деньгами! Судьба уже обошлась со мной жестоко: отняла любимого Павлика и вашего отца, а теперь мой старший сын говорит, что ему в тягость содержать свою бедную матушку...