Книга Капкан для Бурого, страница 26 – Ольга Гольдфайн

В прихожей стоит вовсе не Бурый.

Явилась Лизавета, его помощница. Мой враг номер один.

Юбка едва прикрывает задницу. Блузка чуть не до пупа расстёгнута. Силиконовые губы так блестят, что аж глаза режет.

Тварь!

В руках держит новенькие, блестящие костыли.

Наши взгляды встречаются. В её глазах отражается моментальная оценка ситуации, а на губах расцветает противная, ехидная улыбка: я на полу, в мужской футболке, без бровей, с диким взглядом.

— Ой! Здравствуйте! — голос звучит слащаво и фальшиво. — Михаил Арестович сказал, что у вас нога сломана. А я смотрю, не только нога: вам ещё брови побрили и ресницы вырвали. И по голове, наверное, ударили?..

Кровь мгновенно бросается мне в лицо, а потом отливает, оставляя ледяную ярость.

Вот же… длинноногая сучка!

Я, держась за косяк, поднимаюсь на одну ногу, пытаясь выглядеть хоть сколько-нибудь грозно.

— Это я тебя сейчас по голове стукну. Ты какого хрена припёрлась? Костыли передать? Так оставляй и вали отсюда. И ключи давай! — шиплю ядовито и протягиваю руку.

Но Лиза-подлиза даже бровью не ведёт.

Её улыбка становится только шире, наглей и мерзопакостней.

— Ещё чего! Это мои ключи, мне их Миша дал, чтобы могла заходить, когда нужно.

Миша?..

Она сказала «Миша»?

К бешенству и ярости присоединяется ревность. И эта гремучая смесь роняет забрало.

— Ну всё, шалашовка, ты подписала себе приговор, — рычу так, что брызжет слюна.

Надеюсь, ядовитая.

И с наслаждением спускаю с цепи своё безумие.

Отталкиваюсь от косяка и совершаю прыжок вперёд на одной ноге.

Моя цель — её рука, сжимающая связку ключей. Пальцы впиваются в запястье и с силой тянут на себя вожделенный предмет.

В голове звучит грубым мужским голосом строчка из арии Мефистофеля: «Леди гибнут за металл!»

— Отдай! — рычу, теряя равновесие и наваливаясь на неё всем своим весом, включая гипсовую повязку.

— Да вы с ума сошли! Пустите! — визжит эта «Лиза — здравствуй, шиза».

Она, пытаясь вырваться. Мы качаемся посреди прихожей, как две разъярённые самки, дерущиеся за право находиться на территории альфа-самца.

Ключи звенят между нами, как трофей, который никто не хочет уступать.

В этот момент реально готова перегрызть Лизке горло, лишь бы эти ключи достались мне. Тут уже вопрос принципа.

И я использую запрещённый приём: хватаюсь за блузку, дёргаю вниз и отрываю все пуговицы.

Они весёлыми горошинами скачут по полу, а помощница Бурого толкает меня в грудь, выпустив ключи из руки, и с криком: — Бешеная стерва! — покидает поле боя.

Я же, отлипнув от стены, что поймала меня в свои грубые объятия, выглядываю на лестничную площадку и ору вслед убегающей по ступенькам сопернице:

— Ещё раз сюда явишься — лысой уйдёшь!

Но вспоминаю своё «лысое» лицо в зеркале и понимаю, что угроза так себе…

Будто меня здесь уже кто-то встретил и лишил нужной растительности, а теперь я хочу отыграться на бедной Лизе…

Две медведицы в одной берлоге — к жёсткому файтингу.

Бурый

Как привязанный сижу в бухгалтерии вместе с проверяющими.

Две вредные тётки, похожие на очкастых змей, слаженно шуршат бумагами, просматривают финансовую отчётность за последние три года.

Раздражённо тру щетину. Утром боялся разбудить Денисову, поэтому гигиенические процедуры свёл к минимуму. И теперь с небритой рожей больше смахиваю на бандита, чем на директора базы отдыха.