Книга Капкан для Бурого, страница 27 – Ольга Гольдфайн

Сижу, стараясь выглядеть невозмутимым утёсом, и мысленно повторяю мантру: «Металлолом проще. Привез, взвесил, оплатил. Никаких деклараций».

А здесь — каждая бумажка под лупой, каждый чек — повод для саркастической улыбки. Спина затекла, в висках пульсирует головная боль, и я уже представляю, как вечером буду раскатывать её бутылкой холодного пива.

И тут в дверь, не стуча, врывается Лиза.

Вид у неё… Я даже на мгновение забываю про посторонних.

Ерохина выглядит взъерошенной. Такое ощущение, будто её протащили пять километров по лесу за ногу, а потом ещё и потоптались для верности.

Всегда безупречно уложенные тёмные волосы торчат в разные стороны. Стрелки размазаны по векам, на щеках чёрные потёки туши, смешавшиеся со слезами.

Глаза красные, заплаканные, но в них горит не боль, а чистейшей воды ярость. Лиза отчаянно стягивает на груди руками блузку, пытаясь сохранить подобие приличия.

Сквозь расходящиеся полы я успеваю мельком увидеть кружевной белый бюстгальтер и… Да. Я отвожу взгляд, чувствуя, как по телу пробегает предательская волна жара.

— Михаил Арестович! — её голос срывается на визг и заставляет вздрогнуть даже овчарок с папками. — Вы только посмотрите, что она со мной сделала!

Мы все дружно смотрим.

Я, главбух Ольга Петровна, застывшая с калькулятором в руках, и две дамы из налоговой, у которых на лицах расцветает неподдельный, живой интерес. Наконец-то в их бумажной рутине случилось настоящее шоу.

Мой мозг, перегруженный цифрами, с трудом переключается.

Денисова⁈

Это что ж, Звездень так выразила Лизке благодарность за доставленные костыли?

— Лизавета, давайте поговорим в другом месте, — поднимаюсь и беру девушку под локоток.

Галантно обращаюсь к дамам, демонстрируя во взгляде бездну извинений за то, что лишаю их спектакля:

— Прошу прощения. Неотложное дело. Ольга Петровна, продолжайте, пожалуйста, с коллегами. Я спущусь через пятнадцать минут.

Быстрым шагом, не давая Лизе возможности разрыдаться тут же, направляю её к себе в кабинет, который находится в соседней комнате.

Проверяющие бросают на нас полные разочарования и немых вопросов взгляды.

Да, кобры, сегодня не ваш день!

За подробностями — в личку. В обмен на лояльность к нашей фирме.

На стенах кабинета карты участков, фотографии строящихся объектов, дипломы.

Большое окно с видом на Волгу обычно умиротворяет. Сейчас это не работает.

Закрываю дверь. Лиза, держась за свою блузку, начинает метаться по кабинету, как раненная птица.

— Она сумасшедшая! Абсолютно невменяемая! — начинает раскручивать истерику, и слёзы снова катятся по щекам. — Я приехала, как вы и просили, привезти костыли! Вежливо постучала, потом открыла дверь своим ключом…

«Моим ключом», — поправляю я мысленно, но молчу.

— … И она! Она выползла из кухни на коленях! В одной вашей футболке, Михаил Арестович! Без бровей! Смотрела на меня, как маньячка! В глазах плескалось безумие. Клянусь! Я вежливо поздоровалась, выразила сочувствие… И она набросилась на меня, как дикая кошка! Заорала, чтобы я отдала ключи и убиралась! Я, естественно, отказалась, это же ваши ключи! И тогда она…

Лиза делает паузу для драматического эффекта, тяжело дышит, закусывает губу, якобы сдерживая рыдания.

— Она прыгнула на меня на одной ноге! С гипсом! Я думала, упадёт, сломает ещё что-нибудь, попыталась поддержать, а она вцепилась мне в волосы! Выдрала клок! Стала бить меня головой об стену! Кричала, что это её территория, что она ваша невеста! И убьёт меня, если ещё раз появлюсь рядом с вами! Это её слова!