Книга Капкан для Бурого, страница 28 – Ольга Гольдфайн

Михаил Арестович, она вопила на весь дом! Рвала на мне одежду! Соседи пытались полицию вызвать, но я уговорила не делать этого. Не хотела неприятностей для вас.

И тут, чтобы продемонстрировать масштабы трагедии, Лиза демонстративно отнимает руку, прижимающую блузку.

Полы расходятся совершенно беспрепятственно. Мне открывается прекрасный вид на кружевной лифчик цвета белоснежной пены, который отлично держит и подчёркивает её более чем щедрые формы. Полушария груди, почти вырывающиеся на свободу, выглядят… безупречно.

И совершенно не пострадавшими в этой бытовой схватке.

Замираю, залипнув глазами на картинке.

Слюна вдруг куда-то пропадает, сухо сглатываю.

В горле першит.

А внизу живота, совершенно некстати и абсолютно помимо моей воли, возникает знакомое, тёплое и упрямое напряжение.

Чёрт побери, Ерохина, я же не каменный!

— Видите⁈ — восклицает Лиза, не замечая или делая вид, что не замечает моего замешательства. — Это же неприкрытое хулиганство! Она опасна, Михаил Арестович! Её нужно упрятать в психушку! Или в полицию сдать! Я напишу заявление! У меня есть свидетели, соседи всё слышали!

Заставляю себя отвести взгляд от её декольте и сфокусироваться на заплаканном лице.

Мозг, наконец, выходит из анабиоза и начинает анализировать ситуацию, отбросив первоначальный шок.

Денисова, конечно, отожгла…

Даже со сломанной ногой умудрилась навести шороху. Уважаю…

И, похоже, эта бешеная белочка уже считает меня своей собственностью?

Мысль одновременно бесит и щекочет что-то глубоко внутри. Какое-то древнее, животное, медвежье чувство собственности.

Лиза явно переигрывает. Соседи, полиция… Она хочет не справедливости, а жалости от меня. Чтобы немедленно выгнал Стеллу, а её, бедняжку, прижал к своей могучей груди и утешил самым кардинальным образом.

— Успокойся, Лиза, — ставлю точку в этих разборках.

Наливаю ей воду из бутылки, стоящей на столе. Подаю стакан:

— На, выпей и сядь.

Ерохина пьёт, всхлипывая, а потом садится на диван и делает вид, что забыла про распахнутую блузку.

Зарррраза…

— Я в шоке, — качаю головой, и это чистая правда. — От поведения Стеллы. И, конечно, оттого, что ты пострадала. Это абсолютно недопустимо.

Лиза смотрит на меня сквозь слёзы с надеждой.

— Просто ужас, Миша… Я так испугалась…

— Понимаю, — киваю, умышленно игнорируя фамильярное «Миша». — Денисова слегка не в себе после падения с высоты. Ну и семейных разборок… Она с родителями поссорилась.

Нагло вру, потому что не знаю, как ещё оправдать поведений Звезды.

— Я виноват. Должен был предупредить, что Стелла… в состоянии стресса.

Помощница хмыкает.

— Да о чём вы говорите? Какой стресс? Она просто больная на голову! Психичка! — всхлипывает Лиза.

Приходится очень осторожно подбирать слова.

— Действия Стеллы, безусловно, выходят за все рамки. Я поговорю с ней. Жёстко. А тебе… — делаю паузу, глядя ей прямо в глаза, — выпишу премию. В качестве компенсации за причинённый моральный и физический ущерб.

Вижу, как в мокрых глазах что-то меняется. Слёзы будто бы мгновенно высыхают.

На смену обиде и надежде на горячее утешение, приходит злость. Взгляд Лизы становится острым, изучающим.

Она прищуривается, и по её лицу пробегает тень недовольства.

Ей не нужны деньги. Ну, то есть нужны, конечно, но не только.