Книга Капкан для Бурого, страница 46 – Ольга Гольдфайн

Никто не говорит ни слова. Просто лежим, сплетённые в клубок конечностей, в комнате, которая кажется теперь центром вселенной.

Гипс на её ноге холодно упирается мне в голень. Я глажу её волосы, сметана с моих пальцев наверняка оставляет следы на розовых прядях.

Звезда прижимается лицом к моей шее. Её дыхание постепенно выравнивается.

— Миша… — снова шепчет, но теперь это просто констатация факта.

— Спи, Костяная нога, — целую её в макушку. — Всё, конец света сегодня отменяется.

Она фыркает, слабо, почти беззвучно смеётся. И затихает.

А я лежу, смотрю в потолок и понимаю, что попал в капкан.

Но вырываться из него не хочется…

Совсем…

Кто женщину балует, тот с ней и балуется…

Стелла

Просыпаюсь оттого, что мне нечем дышать.

Воздух в комнате тяжёлый, спёртый, словно в натопленной бане. Я вся в поту и сметане, прилипла к простыне. И сверху на меня, как бетонный блок, навалилась бульдозерная лапа Михаила Арестовича.

Бурый держит меня поперёк груди, прижимая к матрасу, будто пытаюсь сбежать.

Его нога, тяжёлая и волосатая, закинута мне на бёдра. Я задохнусь, если не вырвусь из этой медвежьей западни.

Начинаю медленно, как сапёр, высвобождать сначала руку, потом пытаюсь вывернуть бёдра из-под его ноги.

Потапкин хрюкает во сне, и его хватка ослабевает на секунду.

Пользуюсь моментом, делаю рывок — и выкатываюсь на край кровати, как выброшенная волной медуза.

Воздух! Сладкий, хоть и горячий, воздух!

— Ммм… — раздаётся сзади хриплое мычание. — Я тебя придавил? Извини.

Он приоткрывает один глаз, сонный, щурится от света. Выглядит чертовски довольным и отдохнувшим.

У меня же волосы, наверное, стоят дыбом, на красном лице маска мученицы.

— Ничего страшного, — сиплю, обмахиваясь ладонью. — Тут просто жарче, чем в аду на сковородке. Ты ночью кондиционер выключил?

Он переворачивается на спину, потягивается. Мышцы на животе напрягаются в аппетитные кубики. Я отвожу взгляд: не время облизываться.

— Нет. Похоже, кондей сломался. На износ работал.

— Тогда мы здесь сваримся заживо! — объявляю я с трагизмом, достойным шекспировской героини.

— Не кипишуй, Звездень, пришлю ремонтников, починят. — Михаил лениво берёт с тумбочки телефон, смотрит на экран. — Ого, уже семь!

Брови взлетают вверх. Резко садится, и я снова невольно любуюсь тем, как играют мышцы на его спине.

Потом наклоняется ко мне, целует в нос. Этакий милый, быстрый, влажный, бодрый чмок.

Улыбка сама собой растягивает мои губы.

— Поспи ещё, — шепчет и встаёт с кровати. Идёт в ванную, не стесняясь наготы. Я зажмуриваюсь, но краем глаза всё равно ловлю мощные лопатки, узкую талию и…

Нет, Стелла, не смотри туда!

Хотя… очень хочется.

Слышу, как включается душ, шумит вода. Закрываю глаза и наслаждаюсь пятью минутами относительной прохлады от простыни.

Потом вода выключается. Через пару минут мой Аполлон выходит, завернутый лишь в полотенце на бёдрах.

Волосы мокрые, капли воды стекают по груди, прессу… Я не могу оторвать взгляда. Загляденье, а не мужик!

Он, кажется, замечает мой интерес, и в уголке его губ появляется та самая, хищная, самодовольная усмешка.

Бурый подходит к кровати, опирается руками о матрас по сторонам, нависает всей своей рельефной тушей.

Капли падают мне на лицо. Прохладные и свежие, Миша пахнет гелем для душа.