Книга Травница и витязь, страница 186 – Виктория Богачева

После в голове стоял густой туман, как бывает утром над рекой. Крутояр не помнил, как они вернулись к лошадям да выбрались из лесной глуши, не заплутав нигде и не сбившись с тропы, а ведь их путь освещала только круглобокая красавица-луна.

Княжич посмотрел на левое запястье, замотанное чистыми тряпицами. Чуть сдвинув их, увидел свежий порез. Стало быть, не почудилось.

— Я тоже ничего не помню, — сказал Вячко. — Но порез есть.

Крутояр вскинул на него взгляд и покачал головой.

— А где лекарь Стожар?

— По избам пошёл, — хмыкнул десятник. — Местные как прознали, что аж из Нового града к ним лекарь заявился, так едва не разорвали, пока каждый к себе тянул.

— Погоди... — Крутояр облизал сухие губы и обшарил взглядом небольшую избу.

Увидев у печи ушат с водой, порывисто поднялся, но замер, не сделав и шага: голова кружилась. Кое-как справившись с собой, добрался до ушата и залпом осушил целиком, и тонкие струйки потекли по подбородку и впитались в рубаху.

— Погоди, — повторил он, напившись. — Когда они поспели-то?

— Давно рассвело, — усмехнулся Вечеслав. — Тебя не будили.

— Не помню, как здесь оказался, — Крутояр опустился на лавку и растёр ладонями лицо.

Десятник перестал ухмыляться и отвёл взгляд.

— Никто не помнит.

Княжич молчал некоторое время, осмысливая.

— А я ещё не верил матушке, когда она рассказывала про старуху-ведунью, которая ушла из терема, как я родился... Её звали Винтердоуттир, дочь Зимы. И она творила жуткие и добрые дела.

Вечеслав только кивнул. Про эту ведунью слышал и он. Многие на Ладоге слышали.

— Ты... как? — хрипловатым голосом спросил Крутояр.

Он пытался подобрать верные слова, но они все никак не шли в голову, и вопрос прозвучал глупо, но Вячко понял. Он улыбнулся и взъерошил на затылке тёмные волосы.

— Хорошо, — просто ответил он.

Крутояр был готов биться о заклад, что нынче лицо десятника казалось ему... иным. Не таким, как вечером накануне. В нём словно что-то изменилось, невидимое глазу, но очень, очень важное. Вслух, вестимо, он не сказал ничего, только коротко улыбнулся и поднялся с лавки.

— Пойду снегом разотрусь. Да и возвращаться пора, я обещал отцу, что до вечера будем на Ладоге.

Вечеслав, встав с лавки вместе с ним, шагнул вперёд и придержал княжича за плечо.

— Нынче Мстиславу хочу засватать. Пойдёшь дружкой?

— А то! — радостно оскалился Крутояр. — Погоди, такое с тебя вено стрясу, не расплатишься!

И, расхохотавшись, бросился прочь из избы как был — в полотняных портках да рубахе. Выскочил на морозный воздух, отбежал немного от крыльца и зачерпнул пригоршню снега, щедро растирая лицо и тело под рубашкой. Княжич опомниться не успел, когда на голову ему приземлился огромный снежный шар. Ошалело отфыркиваясь, он развернулся на босых пятках: в паре шагов от него довольно ухмылялся Вечеслав.

— Ну, десятник! — взревел княжич и, словно молодой бычок, бросился на него вперёд головой, влетел в крепкий живот и принялся отчаянно бороться, силясь сбить его с ног.

Когда пришли в себя, от души извалявшись в снегу, вымокшие насквозь и раскрасневшиеся, увидали, что поглазеть на буйство княжича и дружинника собралось почти всё поселение. Матери гоняли прилипших к забору девок, старики посмеивались, а остановившийся чуть в стороне лекарь Стожар укоризненно качал головой.