Книга Травница и витязь, страница 201 – Виктория Богачева

Встрёпанная, зацелованная Мстислава смотрела на него со смущением, но без страха, и даже не поправляла исподнюю рубаху, что почти соскользнула с её плеч.

— Я должна разуть тебя, — напомнила она, залившись густым румянцем.

И Вечеслав чуть не расхохотался во весь голос и сдержался лишь потому, что не хотел смущать Мстиславу ещё шибче. Хорош жених, что невеста помнила об обычае предков, а он — нет!

Он сел на лавку и понял, что сам давно остался без рубахи, лишь в портках и сапогах. Смотреть, как Мстиша в одной исподней сорочке опускалась на пол, не было никакой мочи, и Вечеслав сграбастал шкуру и успел положить её поверх сена, чтобы ей было и мягче, и теплее.

Когда её руки, немного дрожащие, коснулись его сапог, он вздрогнул всем телом, словно кто-то вытянул плетью по хребту. Этот жест отозвался в нём куда глубже, чем любой поцелуй.

Мстислава медлила лишь миг, а потом подняла голову и встретилась с ним взглядом. В её глазах было смущение, но больше — решимость. Она стянула сперва правый, а затем левый сапог и положила их у скамьи.

Вечеслав почувствовал, как по телу прокатилась горячая дрожь: ведь он знал, что этот обычай значит больше, чем простое разувание. Жена склонялась перед мужем, вручая себя в его власть, в его защиту. И в тот миг он понял, что Мстислава доверилась ему до конца — доверилась всей собой. Она всё так же смотрела ему в глаза снизу вверх, и в этом взгляде не было ни страха, ни покорности. Ведь она сама решила отдать ему то, что было для неё самым дорогим.

Вечеслав сжал кулаки, чтобы не сорваться, не прижать её к себе слишком поспешно. Глядя на неё, он поклялся: её доверие он сохранит до конца дней, её жизнь станет важнее его собственной. Власть, которую она вручала, он обратит не в силу, но в защиту.

Наклонившись, Вячко подхватил Мстиславу и усадил себе на колени и накрыл уста поцелуем...

... вылезать из-под тёплой шкуры не хотелось, будить заснувшую Мстишу — тем паче, но у Вечеслава оставалось одно дело. Бесшумно он поднялся со скамьи и поправил меховое одеяло, укрывавшее уже его жену. Натянул портки и прокрался к двери, отпер её и выглянул наружу.

Княжич измерял место перед клетью шагами, слоняясь от одного угла до другого, в правой руке он сжимал обнажённый меч. Услышав тихий шелест, Крутояр повернулся и встретился взглядом с десятником. Ничего, ясное дело, не спросил и не сказал, только кивнул, когда Вечеслав склонил голову, прижав к груди правый кулак, и подбородком указал на терем. Дождавшись ответного кивка, Крутояр спрятал меч в ножны и ушёл, не оборачиваясь, а Вячко вернулся в тёплую клеть.

К жене.

А утром его разбудила Мстислава, и он сам подивился, потому как просыпался обычно с рассветом. Но той ночью его разморило. Тёплая, сонная жена под боком, чьё дыхание щекотало шею, лишила воли.

— Пора идти, — почему-то шёпотом сказала Мстислава, когда он открыл глаза. Она сидела чуть поодаль и куталась в меховое одеяло.

Диво, что выбралась из-под его тяжёлой руки, даже не разбудив.

Вечеслав мотнул головой. Он был не согласен и не хотел никуда идти. Он бы вечность провёл в этой клети. С ней одной.

— Увидят же... — взмолилась Мстислава, которая за ночь не растеряла ни румянца, ни смущения.

Вот и нынче он залил ей щёки и шею, а дальше Вячко не разглядел, потому как жена повыше натянула одеяло.