Книга Травница и витязь, страница 202 – Виктория Богачева

— Пусть видят, — пробормотал он и, изловчившись, дёрнул за край, отчего Мстислава завалилась вперёд, ровнёхонько в его крепкие объятия, из которых на сей раз так просто он её отпускать не намеревался.

Чуть погодя всё же пришлось вылезать из-под тёплых одеял и одеваться. Только одно Вечеслав не смог накануне подготовить: принести для Мстиславы новую рубаху из багряного сукна. Незамужние девки таких не носили... Но не рыться же ему в её сундуках! Да и на Лютобора надежды никакой не было. Он бы непременно проговорился сестре.

Пришлось надевать старую, ещё девичью.

— Ничего, Макошь тебя простит, — сказал он, видя смущение жены.

Мстислава бесконечно долго поправляла завязки, сбрасывала соринки, возилась с тёплой свитой, убирала под убрус волоски, которых не было...

В конце Вечеслав не выдержал, спрятал в ножны свой меч и поднял её на руки, чтобы, как полагалось, вынести за порог клети и внести в новый дом.

Но новую избу он ещё не успел им построить и надеялся, что боги не осердятся вконец, коли он внесёт Мстишу в терем наместника Стемида.

Опасения Мстиславы оказались не напрасны, и на подворье их и впрямь увидели. И первым, с кем столкнулся Вечеслав, едва покинув клеть, оказался насупленный Лютобор. Кажется, он поджидал их с самого рассвета, потому как вид у мальчишки был совершенно измученный и замёрзший.

Увидев сестру на руках ладожского десятника, Лютобор на миг опешил и растерялся. Потом бросил взгляд на тяжёлые обручья на запястьях Мстиславы и на её счастливое лицо, которое она старательно прятала на плече Вечеслава... И улыбнулся тенью бледной улыбки, ведь его шатало от недосыпа и голода.

— Родич... — выдохнул он.

— Ну, какое вено с меня возьмёшь? — спросил Вячко предельно серьёзно, не позволив себе ни ухмылки, ни смешка.

Лютобор прикусил губу, мотнул головой и вымолвил твёрдо.

— Никакого вена не надо.

Вечеслав кивнул всё также серьёзно и сказал.

— Я всё равно заплачу. Умыкнул ведь её тайком.

И почувствовал, как ладонь Мстиславы слабо хлопнула его по плечу, а горячий шёпот обжёг ухо.

— Это я с тобой ушла.

И тут он всё же улыбнулся.

____________________

* Сейчас этот праздник мы знаем как Масленицу, а раньше для славян это действительно был главный праздник в году, и новый год отсчитывали по весне, потому что весной начинались посевные работы.

Весна пришла на Ладогу стремительная и тёплая. Снег сошёл меньше, чем за седмицу, и по всему княжеству зазвенели ручьи. Излечившая за долгую зиму все свои раны, Чеслава заскучала в тереме. В поход князь отправляться не собирался. Он взялся за Новый град и наводил там свои порядки, пока ошалевшие бояре вновь не встрепенулись и не подняли головы.

Княжич Крутояр уехал, как и Вечеслав, которого воительница держала за младшего брата, и ладожский терем будто бы опустел. Постепенно разъезжались по своим уделам и вежам дружинники, которые прибыли на Ладогу в конце осени, и в один из дней Чеслава на подворье увидела, как собирался в дальнюю дорогу сотник Горазд.

После возвращения в терем князя Ярослава они едва ли перемолвились десятком слов за всю зиму. Сперва было некогда, затем, заметив, что муж неистово ревновал её к сотнику, Чеслава и сама решила не будить лихо пока тихо.

Но нынче она ходила к княгине и потому оказалась на подворье одна. Сперва что-то трусливое шепнуло ей развернуться и уйти, пока никто её не заметил, но Чеслава всё же была воительницей. И никогда не трусила, и потому, вскинув голову и расправив плечи, она зашагала по подворью к воротам.