Книга Травница и витязь, страница 73 – Виктория Богачева

На мгновение помстилось, что сможет разговорить неулыбчивого, хмурого кметя.

Дура!..

— Искал, — скрипучим голосом отозвалась она, потому что Вячко смотрел на нее и ждал ответа.

Повезло, что не нашел.

Ладожский десятник оказался куда внимательнее, чем она думала. Он заметил и черную тень, опустившуюся на ее лицо, и то, как забегал ее взгляд, и как Мстислава опечалилась тотчас.

— Его убили, да? Норманны? — негромко спросил он.

Лучше бы убили.

— Ты не серчай. Не стоило мне спрашивать, — Вячко виновато развел руками. — Вот потому-то у меня и нет невесты, — попытался ее развеселить. — С вами, девками, складно говорить не умею.

Мстислава невольно улыбнулась, и на правой щеке появилась ямочка.

— Мне молчуны больше по нраву, — сказала она примирительно.

Хватило Станимира с его сладкими, ядовитыми речами. Вечеслав подумал, что ее жениха убили норманны, и так оно и было. Одно отличие — тело его жило, а вот душа давно сгнила. И северные войны приложили к этому руку.

Хотя отец всегда говорил, что здоровый росток сам по себе никогда не сгниет. Стало быть, крылось у Станимира прелое нутро уже очень, очень давно. Жаль, никто из них не сдюжил рассмотреть...

Тряхнув головой, Мстислава осторожно устроилась на лавке, легла щекой на сложенные ладони. Как и обещал, Вечеслав остался на полу подле двери, прислонился к срубу спиной и вытянул ноги. Под правую руку положил нож.

— Возьми шкуру, — долго она так не выдержала.

Лавка была просторной, сама она уместилась на краешке, и за спиной кучей пустовали подстилки. И пока Вячко смотрел на нее, размышляя над простыми словами, Мстислава решительно поднялась и ступила к нему, держа в руках шкуру. И тогда он плавным, слитным движением встал и пошел ей навстречу. Она не стала отдергивать ладонь, и их пальцы соприкоснулись — самыми кончиками.

Его кожа была теплой, и озябшие руки Мстиславы мгновенно согрелись, а по жилам забежала кипучая кровь. Она вскинула блестящий взгляд, чувствуя, как по щекам расползается нечаянный румянец, и увидела, что ладожский десятник смотрит на нее. Пристально, прямо, не отворачиваясь.

Так, как смотреть не должен.

Мстислава отпрыгнула первой. Порывисто отвернулась и ушла на лавку, забилась теперь уже ближе к стене и легла спиной к кметю. Его взгляд жег ей лопатки, она чувствовала его затылком, по которому бегали мурашки, и встрепанной темноволосой макушкой.

Она мыслила, что не уснет, но усталость взяла свое, и сон сморил ее, стоило закрыть глаза.

А утром...

Утром Мстислава проснулась одна. Заботливые руки укрыли ее ночью, а она даже не почувствовала. Сперва она встрепенулась и испугалась, но после услышала голоса во дворе. Вячко говорил громко, но радостно.

Сердце у нее забилось в дюжину раз сильнее, ведь беседовал он не с княжичем Крутояром.

Неужто повстречал кого-то из добрых друзей?..

Ноги не шли из клети, но Мстислава заставила себя. Негоже ей было прятаться, от судьбы еще никому не удавалось сбежать.

Во дворе ладожский десятник и впрямь стоял в кругу незнакомых людей. Они хлопали его по плечам, радостные, улыбчивые, и Мстислава поняла, что они действительно повстречали друзей.

А потом раздался голос.

От которого у нее сердце остановилось.

Который она не слышала бы еще тысячу зим.

Который она проклинала.