Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 102 – Юлий Люцифер

Хедрин почувствовал это.

Я видела.

— Старые тексты опасны, когда их читает тот, кто ищет в них личное, — сказал он осторожнее. — Истинная пара, ложная связка, отклик… Все это не простые человеческие чувства, а государственные конструкции.

— И вы поэтому решили, что государству можно врать даже в сердце? — спросила я.

Он посмотрел прямо на меня.

— Иногда сердце — это самая дорогая роскошь, которую трон не может себе позволить.

У меня внутри поднялась такая ясная, ледяная ненависть, что даже удивительно стало, как красиво она ложится в дыхание.

— Спасибо, — сказала я. — Теперь я хотя бы знаю, кто именно в этом доме считает детей роскошью, женщин — инструментом, а ложь — формой управления.

Хедрин ничего не ответил.

Дракон сделал один шаг вперед.

И храмовые люди напряглись.

Инстинктивно.

Глупо.

Потому что против него они сейчас были бы не защитой, а очень короткой ошибкой.

— Оставь нас, — сказал он им.

Они переглянулись с Хедриным.

Вот это уже было почти смешно.

Не на него смотрят.

На советника.

Ждут его реакции.

Хорошо.

Очень хорошо.

Внутренняя иерархия показалась наружу.

— Я сказал — вон, — повторил дракон.

На этот раз они подчинились сразу.

Почти поспешно.

Торвальд закрыл за ними двери так медленно и с таким удовольствием, что это можно было бы считать маленьким народным искусством.

В зале остались я, дракон, Хедрин, Морвейн и Торвальд.

Почти честный состав для такого разговора.

— Теперь, — сказал дракон, — говори.

Хедрин некоторое время молчал.

Потом выпрямился сильнее.

— Что именно вы хотите услышать?

— Правду, — ответила я.

Он посмотрел на меня так, будто именно это слово причиняло ему почти физическое неудобство.

— Правда редко бывает полезной в чистом виде, ваше величество.

— А ложь, как я вижу, вам вообще кажется лекарством от всего.

Дракон не сводил с него глаз.

— Начни с простого. Была ли наша связка с королевой изначально закреплена как истинная?

Хедрин выдержал слишком долгую паузу.

И все же ответил:

— Нет.

Тишина ударила в стены.

Даже я, уже прочитавшая текст, ощутила, как это слово меняет сам воздух.

Потому что читать древнюю пластину — одно.

Слышать прямое подтверждение из уст человека, который десятилетиями стоял у печатей, — другое.

Дракон тоже не ожидал, что признание прозвучит так просто.

Я увидела это по его лицу.

— Тогда чем она была? — спросил он.

— Не пустой, — сказал Хедрин быстро. — Не фиктивной в мирском смысле. У вас был допустимый ритуальный союз трона и линии. Но не полное естественное слияние, которое старые хроники потом начали романтизировать как “истинную пару”.

Я усмехнулась.

Горько.

— Как изящно.

То есть нам просто солгали достаточно поэтично, чтобы это считалось традицией.

Хедрин повернулся ко мне.

— Вам — нет.

Вам этого не говорили прямо.

— Вот это и есть ложь, — ответила я.

Но дракон уже шел дальше.

— Ты знал это с самого начала?

— Я знал, что отклик был неполным.

— И молчал.

— Потому что это не мешало трону держаться.

— Пока не родилась Лиора, — сказала я тихо.

Хедрин замолчал.

Вот он.

Нерв.

— Продолжай, — сказал дракон.

На этот раз голос его стал хуже.

Тише.

Почти безжизненно.

А именно такие интонации у него были опаснее всего.

— Рождение ребенка могло изменить структуру союза, — произнес Хедрин. — В старых практиках это называлось живым откликом.