Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 115 – Юлий Люцифер

Иначе.

Как если бы лед под кожей узнал другое родство.

Не близость.

Не пару.

Но направление.

Он поклонился.

Не слишком низко.

Идеально отмеренно.

— Ваше величество, — произнес он. — Меня зовут Каэл Верден.

Я прибыл из пепельных земель с тем, что должно было найти именно женщину в ледяной короне.

Не короля.

Очень.

Очень интересно.

Я закрыла за собой дверь.

И знала уже точно:

когда дракон сказал, что почувствует, если новый мужчина посмотрит на меня не так, он не ошибся.

Потому что Каэл уже смотрел.

Не нагло.

Не с желанием.

Но так внимательно, будто тоже видел во мне не только корону.

А это никогда не проходит без последствий.

Некоторое время мы просто смотрели друг на друга.

Не как мужчина и женщина, внезапно оказавшиеся наедине в красивой комнате при дворе. Нет. Слишком много в этом доме уже было испорчено, чтобы я могла тратить внимание на такие простые схемы. Скорее как два человека, каждый из которых пришел сюда с частью опасной правды и теперь быстро решает, насколько другой достоин услышать ее без купюр.

Малая огневая гостиная была теплее остальных помещений дворца. Не жаркая — здесь вообще, кажется, ничто не имело права быть по-настоящему жарким, — но мягче, живее. В нишах горело темное пламя, больше похожее на медленный угольный свет. Стены были выложены камнем с рыжим пепельным оттенком. На столе между нами уже стоял поднос с вином, к которому он, судя по нетронутым бокалам, даже не притронулся.

Хорошо.

Значит, не дурак.

— Садитесь, — сказала я.

Он сел не сразу. Сначала достал из внутреннего кармана узкий черный футляр, положил на стол и только потом опустился в кресло напротив. Движения у него были очень спокойные. Без суеты. Без попытки понравиться. И в этом было что-то опасное — не угроза, а внутренняя собранность человека, привыкшего приходить к цели через плохие места и не расплескивать себя по пути.

— Вы сказали: женщине в ледяной короне, а не королю, — произнесла я. — Это лестная точность. Объясните.

Каэл Верден слегка наклонил голову.

— Потому что письмо, которое я привез, писалось не для трона.

Писалось для линии.

У меня под ребрами сразу отозвался узел.

Тихо.

Но очень четко.

Линия.

Вот так.

Не “для вашей семьи”.

Не “для дома”.

Не “для королевской четы”.

Для линии.

— От кого? — спросила я.

— От женщины, которая умерла три зимы назад в пепельных землях.

Но перед смертью велела передать это только той, кого дворец сам узнает вновь.

Морвейн за дверью, я была уверена, сейчас тоже прислушивается в каждый звук.

— Имя, — сказала я.

Он не стал тянуть.

— Иара Тель-Сар.

Когда-то ее знали как одну из женщин внутренней свиты северной короны.

Потом — как изгнанницу.

У нас — как травницу и хранительницу мертвых вещей.

Иара.

Имя мне ни о чем не говорило.

Но “женщина внутренней свиты северной короны” — уже слишком много.

— Когда именно она покинула север? — спросила я.

— После исчезновения ребенка.

Кровь ударила в виски быстро и жестко.

— Продолжайте.

Он смотрел прямо.

Слишком прямо.

И я уже начинала понимать, почему дракон заранее почувствовал бы в нем проблему. Не потому, что этот мужчина позволял себе что-то лишнее. Наоборот. Именно потому, что он был слишком сдержан. Такие люди часто опаснее явных хищников: не хватают взглядом, но видят очень далеко.