Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 113 – Юлий Люцифер

Именно в этом и была вся мерзость системы: любой живой выбор в ней выглядел одновременно путем к правде и прямой дорогой к катастрофе. И люди вроде него, воспитанные на долге, всегда выберут катастрофу отсрочить, даже если ради этого придется медленно убивать любовь.

Прекрасный механизм.

Очень эффективный.

Очень древний.

Очень хочу его разрушить.

— Мы слишком долго стоим внутри чужих правил, — сказала я наконец. — И каждый раз, когда пытаемся понять, кто виноват, оказывается, что ответ старше нас самих.

— Но теперь мы знаем хотя бы структуру, — ответил он.

— Да.

И именно поэтому следующий удар будет быстрее.

Они поймут, что я уже не просто копаюсь в прошлом.

Я добралась до основания.

Он кивнул.

Потом неожиданно спросил:

— Ты жалеешь, что узнала?

Я почти улыбнулась.

Почти.

— Нет.

Я жалею только, что все это не сгорело вместе с теми, кто придумал делать из женщин плату за стабильность.

Он опустил взгляд на пластину.

— Я не позволю короне взять из тебя память еще раз.

Слова были сказаны просто.

Слишком просто.

И именно поэтому я напряглась.

— Не обещай мне того, что может зависеть уже не только от твоей силы.

— Я все равно не позволю.

— Вот это у тебя и проблема, — сказала я тише, чем хотела. — Ты все еще думаешь, что главное — не позволить. А иногда главное — понять, как перестать жить в схеме, где тебе вообще приходится это делать.

Он замолчал.

Но спорить не стал.

И в этот момент в дверь постучали.

Не робко.

Не тревожно.

Почти по-деловому.

Морвейн вошла сразу, не дожидаясь разрешения. Что уже само по себе было плохим знаком.

— Ваше величество, — сказала она, и я сразу поняла: новости неприятные. — Прибыл человек из пепельных земель.

Говорит, что у него письмо лично для короны севера.

Настаивает, что передаст только вам в руки.

Пепельные земли.

Мы с драконом переглянулись одновременно.

Слишком вовремя.

Слишком близко к зеркальному предупреждению про пепельное крыло.

Слишком явно не случайность.

— Кто он? — спросила я.

— Называет себя Каэл Верден.

Без герба, но с правом прохода по старой внешней клятве торговых домов.

На стражу не давит. Но ведет себя так, будто точно знает, что пришел по адресу.

Я поднялась.

Под ребрами неприятно шевельнулся сердечный узел.

Не болью.

Откликом.

Словно само имя или само направление уже цепляло нечто под кожей.

Он тоже это почувствовал.

Я увидела по его лицу.

— Нет, — сказал сразу. — Сначала я его увижу.

— Конечно, — ответила я. — И спугнешь, если он принес что-то, адресованное именно мне.

— Я не собираюсь…

— Собираться тебе уже поздно. Ты король. Одного твоего входа хватит, чтобы ползала начало кланяться, а вторая половина — врать в два раза аккуратнее.

Морвейн молчала, но я видела: она согласна со мной.

— Тогда я буду рядом, — сказал он.

— Нет.

— Ты издеваешься?

— Не сейчас.

Просто слышу, как знакомо звучит эта музыка: новая правда, новый мужчина, старый якорь.

Если ты будешь рядом при первой встрече, ты увидишь не только его. Ты увидишь то, как он смотрит на меня.

А я увижу, как смотришь ты.

И это испортит дело раньше, чем оно начнется.

Несколько секунд он просто смотрел.

Потом очень тихо произнес:

— Ты заранее ждешь от меня худшего?

Я выдержала его взгляд.

— Нет.

Я просто уже знаю, что некоторые вещи в тебе просыпаются раньше разума.