Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 110 – Юлий Люцифер

если память и отклик смыкаются,

тогда все, что было ложью в основании, начнет трещать.

И он —

не как муж, не как король даже,

а как старый якорь компенсации —

тоже окажется под ударом.

Потому что дом не любит незавершенных подмен.

Тошнота подкатила снова.

Не физическая.

Гораздо хуже.

Значит, меня повели сюда одну не только потому, что правда была слишком личной.

А потому, что если бы он прочитал это со мной одновременно, вся наша и без того опасная близость получила бы новую форму.

Невыносимую.

Я провела пальцами по буквам еще раз.

Потом перевернула пластину.

На обратной стороне оказалась еще одна строка, почти стертая:

Если женщина линии отказывается платить сердцем, корона берет память.

Вот почему.

Вот почему с прежней королевой случилось именно это.

Вот почему удар пошел так чудовищно точно.

Не просто печать.

Не просто внешнее вмешательство.

Они использовали сам механизм короны:

если женщина не может или не хочет заплатить любовью, близостью, доверием —

корона жрет память.

Меня накрыла такая волна злости, что по стенам пепельного крыла снова побежал иней.

— Хватит, — прошептала я. — С вас хватит.

Черный камень отозвался глухим треском.

Но не враждебно.

Скорее как будто место само соглашалось.

Я свернула пластину в ткань, спрятала в пояс.

И только тогда поняла, что у меня дрожат руки.

Слишком многое.

Слишком быстро.

За дверью, снаружи, послышался очень тихий удар.

Один.

Пауза.

Еще один.

Не попытка войти.

Сигнал.

Он.

Четверть часа прошло.

Может, больше.

Он ждет.

И, скорее всего, уже на грани того, чтобы нарушить обещание и войти сам.

Я прикрыла глаза.

Что ему говорить?

Сколько?

И как не выдать сразу все:

что его выбор сердцем был когда-то запрещен самим основанием союза,

что его тянет ко мне теперь не только потому, что между нами снова рождается правда,

а потому, что дом сделал его якорем компенсации,

что если я пойду до конца за силой линии, старый механизм либо перестроится, либо попытается забрать с нас цену еще раз?

Чудесно.

Просто чудесно.

Я подошла к двери.

Но прежде чем коснуться замка, обернулась на древнюю корону.

Она лежала в центре пепельного зала и больше не казалась просто артефактом. Теперь я видела в ней не символ величия.

Капкан.

Очень красивый.

Очень древний.

И очень голодный.

— Я не дам вам взять это снова, — сказала тихо. — Ни из меня. Ни из нее. Ни из него.

На этот раз лед в стенах не ответил.

И это было почти уважением.

Я открыла дверь.

Он стоял сразу за порогом.

Слишком близко, будто в последние секунды уже почти решил войти.

Увидев меня, быстро осмотрел лицо, руки, плечи — ищет кровь, раны, признаки срыва.

Привычка щита.

Поздняя, как всегда.

Но реальная.

— Ты долго, — сказал он.

— Пепельное крыло любит драматические паузы.

Он не улыбнулся.

Смотрел слишком внимательно.

— Что ты нашла?

И вот тут я поняла:

ответ на этот вопрос уже будет не просто еще одной правдой.

Это точка.

Развилка.

После которой между нами не останется прежней формы даже в руинах.

Я шагнула за порог.

Закрыла за собой дверь.

Спрятала руки в складках плаща, чтобы он не видел, как дрожат пальцы.

— Я нашла цену ледяной короны, — сказала тихо.

Он замер.

— Какую?

Я подняла на него взгляд.

— Такую, после которой становится ясно, почему у нас с тобой с самого начала все было не просто сломано.