Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 17 – Юлий Люцифер

— Вы правда не помните, да? — тихо спросила она.

Мир словно слегка качнулся.

Так.

Вот теперь интересно стало по-настоящему.

Но лицо я удержала спокойным.

— Должна помнить что-то конкретное?

Она смотрела в упор.

Долго.

Слишком пристально для женщины, которая якобы только защищает свое место при мужчине.

— Ничего, — ответила она наконец.

— Тогда не задавайте странных вопросов.

— Странные вопросы сейчас задаете не я.

Я улыбнулась.

Очень слабо.

И, кажется, именно это разозлило ее сильнее всего.

Потому что она привыкла быть той, кто мягко улыбается в ответ на чужую слабость.

А слабости сегодня не получила.

— Послушайте меня внимательно, леди Эйлера, — сказала я. — Я не стану устраивать сцен. Не стану рвать вам волосы в коридоре и унижать себя криками о любви. Но и ошибаться на мой счет не советую. Если вы здесь ради власти, я это пойму. Если ради игры — тоже. Если ради него… — я выдержала паузу, — тем более.

— Вы говорите так, будто он все еще ваш.

— Нет, — ответила я честно. — Я говорю так, будто вы еще не поняли, что в этой истории дело давно не только в нем.

На секунду ее лицо стало непроницаемым.

Потом она отступила на шаг и легко провела пальцами по краю кресла.

— Вы правы, — сказала она неожиданно. — Не только в нем.

Вот и признание.

Маленькое.

Но достаточное.

— Тогда давайте обойдемся без притворства, — сказала я. — Мне лень терпеть его в собственном доме.

— Собственном? — мягко уточнила она.

— Да. Собственном.

— Даже если он больше не приходит в ваши комнаты?

Удар был точным.

Очень точным.

Настолько, что внутри на миг вспыхнула ярость — не сценическая, настоящая. Та самая, от которой у людей дрожат руки, а у меня вдруг отозвалась магия.

Окно за моей спиной хрустнуло.

По стеклу побежал иней.

Быстро.

Густо.

Красиво.

Как узор смерти.

Эйлера замолчала.

Синее пламя в камине дернулось и вдруг стало белее.

Я сама не сразу поняла, что сделала. Воздух в комнате стал холоднее, резче. По полу тонкой змейкой пополз мороз.

Эйлера впервые за весь разговор по-настоящему насторожилась.

Не испугалась.

Но насторожилась.

Хорошо.

Я шагнула к ней.

— Запомните, — сказала я очень тихо. — Мужчина может не приходить к жене. Может отвернуться, ошибиться, предать, даже разлюбить. Но это не делает любовницу хозяйкой дома. Это делает мужчину слабым. А женщину рядом с ним — слишком самоуверенной.

Она сглотнула.

Совсем чуть-чуть.

Но я заметила.

— Вы мне угрожаете?

— Нет. Пока нет.

Тишина между нами натянулась до предела.

Потом в коридоре послышались шаги.

Тяжелые. Мужские. Быстрые.

Эйлера первой повернула голову к двери.

Я — почти одновременно.

И прежде чем кто-то вошел, я поняла: она не ожидала этого визита. А значит, и я — тоже.

В проеме появился дракон.

Он остановился так резко, будто налетел на невидимую стену. Взгляд метнулся от Эйлеры ко мне, к покрытому инеем окну, к белому пламени в камине, к тонкой полосе мороза, бегущей по полу.

Лицо его стало каменным.

— Что здесь происходит?

Ни одна из нас не ответила сразу.

Эйлера опомнилась первой.

— Ничего, что стоило бы вашего вмешательства, — сказала она мягко.

Я усмехнулась.

— Леди Эйлера скромничает. Мы как раз обсуждали границы.

В его глазах что-то вспыхнуло.

Раздражение? Опасение? Оба сразу.

Он вошел в комнату, и воздух изменился. Как меняется погода перед грозой — не внешне, а внутренне, давлением на кожу.