Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 181 – Юлий Люцифер

Потому что это был не отказ.

Хуже.

Это была граница.

Живая.

Законная.

Беспощадная.

И он тоже это понял.

Я увидела по лицу.

Но мы оба кивнули.

Одновременно.

Потому что клятва.

Потому что выбор.

Потому что если сейчас хоть один из нас сломает ее снова, то никогда уже не вернет дочь, а получит только еще одну выжженную форму.

— Хорошо, — сказала я тихо.

— Хорошо, — повторил он так же.

И в этот момент за дальней стеной раздался новый грохот.

Варн уходил.

А вместе с ним, возможно, уходила и часть той правды, которую мы еще не успели вырвать.

Я повернула голову.

Потом снова посмотрела на Марену с мечом между нами.

Вот она.

Настоящая цена.

Найти дочь — не значит сразу получить ее обратно.

После того как Марена подняла меч, время в зале пошло иначе.

Не остановилось.

Хуже.

Разделилось.

Одна часть мира продолжала рваться в бой: Варн уходил через скрытый проход, Торвальд уже бросился за ним, Каэл удерживал раненую женщину, Иара пыталась встать, снег с сорванного купола все еще осыпался ледяной пылью, а разрушенный круг “первого снега” потрескивал на полу, будто дом Варнов сам не до конца понимал, завершен обряд или только сломан.

А другая часть мира сузилась до нас троих:

я,

он,

и девушка с мечом между нами.

И именно эта часть была страшнее всего.

Потому что Варн можно догнать.

Ревну — вытащить.

Переписчика — допросить.

Дом — сжечь.

А вот если сейчас сломать Марену — Лиору, черт побери, мою дочь, — то обратно ее уже не собрать никакой победой.

Она стояла неровно, но твердо.

Меч в руках дрожал — не от слабости, от напряжения. Слишком тяжелое оружие для той, кого учили, вероятно, другому стилю, не прямому северному бою. Волосы рассыпались после разрыва обряда, белая пыль таяла на ресницах, дыхание сбивалось. Но смотрела она ясно.

И требовала ровно то, чего ей не давали все эти годы:

пространства.

Я первой опустила руки по швам, показывая — не иду.

Он сделал то же самое.

Хорошо.

Хоть здесь мы умеем учиться быстро.

— Торвальд! — крикнула я, не отрывая взгляда от девушки. — Варна живым, если сможешь. Но не ценой этого зала!

— Понял! — донеслось уже из прохода.

Каэл, все еще удерживая женщину у стены, перевел на меня короткий вопросительный взгляд.

Я ответила едва заметным движением головы: не вмешивайся.

Он понял.

Иара у пола медленно поднялась на одно колено.

Лицо бледное, но взгляд уже снова собирался в привычную острую ясность.

Опасно.

Очень.

— Марена, — сказала она низко и ровно, — посмотри, что они делают.

Они пришли с оружием, с мужчинами, с силой.

Ты стоишь между ними только потому, что я научила тебя держаться.

Марена не обернулась к ней.

Хорошо.

Я шагнула на полпальца в сторону, чтобы девушка видела меня и Иару в одном поле зрения.

— Нет, — сказала тихо. — Она стоит между нами, потому что наконец делает это сама.

Марена дрогнула.

Совсем чуть-чуть.

Но я увидела.

Иара тоже.

И поняла, что теряет вторую нитку.

— Ты думаешь, свобода выглядит так? — спросила она, обращаясь уже ко мне, но достаточно громко, чтобы слышала девушка. — Ворваться, назвать истинное имя и ждать, что разбитая кровь послушается сразу?

Я посмотрела на нее.

— Нет.

Я думаю, свобода выглядит как право не выбрать тебя только потому, что ты вырастила ее на своей версии добра.