Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 15 – Юлий Люцифер

— Как жаль, — тихо сказала Мирэна. — Я думала, у вас с памятью проблемы, а оказалось — только с благоразумием.

— У меня проблемы с терпением к тем, кто считает меня дурой.

— Довольно, — отрезал Каэлин.

Теперь его голос действительно резанул воздух. Мирэна выдержала ещё секунду, потом улыбнулась ему так, будто ничего не произошло.

— Как скажешь. Я не стану мешать вашему… семейному счастью.

Она вышла так же спокойно, как вошла. Дверь за ней закрылась.

Тишина стала тяжёлой.

Нора первой не выдержала.

— Милорд, я…

— Оставь нас, — сказал Каэлин, не глядя на неё.

На этот раз я не стала спорить. Нора выскользнула из комнаты почти бегом.

Мы снова остались вдвоём.

Каэлин медленно обернулся ко мне.

— Что вы имели в виду?

— А вы?

— Не играйте.

— Тогда и вы не делайте вид, будто не поняли.

Он подошёл к столу, опёрся ладонью о край. Слишком спокойный. Это спокойствие мне уже не нравилось больше, чем открытый гнев.

— В галерее нашли брошь Мирэны, — сказал он. — И вы решили, что этого достаточно, чтобы бросаться намёками?

— Я решила, что этого достаточно, чтобы не считать её безобидной.

— Это разные вещи.

— Хорошо. Тогда скажу прямо: кто-то пустил слух первым. Нора сказала, что это была ваша кузина. В галерее лежала её брошь. А теперь она пришла посмотреть, насколько хорошо я умею молчать. Вам этого мало?

Он не ответил сразу. И снова — слишком длинная пауза.

— Нора много говорит, — произнёс он наконец.

— А вы много не договариваете.

— Потому что мне нужны доказательства, а не впечатления женщины, которая очнулась среди собственного скандала.

Я усмехнулась.

— Среди чужого скандала, милорд.

Слова сорвались прежде, чем я успела их удержать.

Его взгляд стал ледяным.

— Чужого?

Я медленно выдохнула. Опять.

— Скандала, который явно был выгоден не только мне, — исправилась я. — Так понятнее?

— Нет, — сказал он. — Но пока я сделаю вид, что да.

В комнате повисло напряжение, слишком живое, чтобы от него можно было укрыться молчанием. Я чувствовала: он уже не просто злится. Он собирает куски пазла, и некоторые из них его явно не радуют.

— Почему вы её защищаете? — спросила я.

— Я никого не защищаю.

— Тогда почему каждый раз, когда речь заходит о Мирэне, вы становитесь ещё холоднее?

— Потому что вы не понимаете, куда суёте руки.

— Так объясните.

Он резко выпрямился.

— Мирэна росла в этом доме после смерти отца. Она знает мои земли, моих людей и мои слабые места лучше многих советников. Этого достаточно, чтобы я не разбрасывался обвинениями.

— И недостаточно, чтобы ей доверять.

На этот раз он посмотрел прямо в глаза.

— Именно.

Вот. Наконец-то честно.

Я подошла к окну, раздвинула тяжёлую штору. Снаружи уже серело к вечеру. Двор был полон движения — слуги, стража, лошади, суета после сорванного праздника. Но отсюда всё казалось немым. Как театр за толстым стеклом.

— Вы сказали в храме, что привели к алтарю женщину, которую не знаете, — проговорила я тихо. — Так вот, милорд… похоже, её здесь никто не знал. Все знали только удобную версию.

— И вы, разумеется, уже решили, какая версия истинная?

— Нет. Но я вижу разницу между женщиной, которая бежит к любовнику, и женщиной, которой оставляют синяки на шее.

За спиной стало очень тихо.

Я медленно повернулась.

Каэлин не двинулся с места. Но взгляд у него изменился.