Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 83 – Юлий Люцифер

— И если у неё последняя внутренняя печать, — сказала я, — она может либо открыть нам путь, либо попытаться завести туда так, как выгодно ей.

— Именно, — ответила Мирэна.

Повисла тишина.

Я смотрела на схему, на тёмные линии, уходящие вниз от северного крыла к сердцу пламени, и вдруг снова почувствовала тот самый глубокий отклик под кожей. Но теперь он был иным. Не тревожным. Узнающим. Как если бы под замком действительно жило нечто, способное ответить именно мне.

Не мне. Нашему узлу.

— Ты опять что-то чувствуешь? — спросил Каэлин.

— Да.

— Боль?

— Нет. Почти… зов.

Он побледнел едва заметно.

— Мне это не нравится.

— Мне тоже. Но это всё равно есть.

Мирэна провела пальцем по металлической пластине со схемой.

— В старых записях считалось, что сердце северного пламени не принимает одиночных. Либо хозяин рода с подчинённой печатью. Либо парный узел. Третьего не дано.

Тарвис мрачно усмехнулся.

— Прекрасно. Либо старая мерзость, либо новая неизвестность.

— Да, — спокойно сказала я. — И почему-то второй вариант мне всё равно нравится больше.

Каэлин перевёл на меня взгляд. Слишком долгий. Слишком прямой.

— Даже если он может убить нас обоих?

— А первый точно убьёт меня одну. Так что выбор несложный.

Он ничего не ответил. Но я увидела: слова попали глубже, чем спор. Потому что это и была суть. Старый круг всегда предлагал женщине умереть отдельно ради порядка. Новый, каким бы опасным он ни был, хотя бы ставил нас рядом.

Я отвернулась к окну и только сейчас почувствовала в комнате другой запах.

Еле заметный.

Горькая роза.

Ладан.

Я резко обернулась.

— Она здесь.

Все напряглись сразу.

— Где? — тихо спросил Каэлин.

Я не отвечала пару секунд, прислушиваясь не к комнате — к тому, как запах ложится в пространство. Не от двери. Не от коридора. От стены справа, за зеркалом.

Тёмное зеркало у стены.

То самое, которое я заметила ещё при входе.

— За ним, — сказала я.

Тарвис двинулся первым, сорвал ткань, закрывавшую нижний край рамы, и нашёл узкий металлический поворотник у стены. Нажал.

Зеркало бесшумно отошло на полладони.

За ним стояла женщина.

Старая. Очень старая. Но не дряхлая. Тонкая, прямая, в тёмном платье, с кольцами на длинных пальцах и белыми волосами, убранными так аккуратно, будто время её не касалось, а только полировало. Лицо — сухое, красивое когда-то той породой красоты, что с возрастом не тает, а становится почти хищной. И глаза. Спокойные. Серые. Видящие слишком много.

Леди Ровена Вердэн.

Внутри у меня всё мгновенно сжалось. Не от ужаса. От узнавания. Элинария не знала имени, но её тело уже чувствовало эту женщину как часть старой угрозы.

— Наконец-то, — произнесла Ровена тихо. — Я уж думала, вы так и будете метаться между подвалами, не понимая, где в доме действительно разговаривают всерьёз.

Каэлин шагнул вперёд.

— Выходите.

— Нет, — сказала она. — Сначала положите реестр на стол и перестаньте делать вид, будто сила в этой комнате принадлежит вашему тону.

От неё веяло не только горькой розой. Ещё чем-то старым, почти минеральным. Как будто она сама слишком долго сидела рядом с глубинным огнём дома и впитала его сухой жар.

— Вы хозяйка старого круга? — спросила я.

Она перевела взгляд на меня. И в этом взгляде не было ни ненависти, ни презрения. Только безжалостное изучение.