Книга Станционные хлопоты сударыни-попаданки, страница 73 – Ри Даль

Меня обдало новой волной холода. Если всё так, может произойти самое страшное: опоры не выдержат веса льда, и тогда…

— Скорее же! Скорее!!! — крикнула я извозчику.

— Насколько мне известно, Упа — довольно спокойная река… — стал рассуждать Гавриил Модестович.

— Спокойная, покуда не случится затор, — остановила я его рассуждения. — Если нагромождение сильное, уровень воды поднимается, а мост расположен невысоко над водой.

— Тогда нужно срочно убрать поезд с путей. Почему машинист остановился?

— Видимо, на то были причины. Скоро всё узнаем…

«…если не будет слишком поздно», — договорила уже про себя, но не осмелилась произнести вслух. Вместо этого стала усердно молиться, чтобы не случилось худшего, но внутреннее чутьё подсказывало, что как раз к худшему и стоит готовиться.

Ближе к окраине извозчик уже не смог проехать. Дальше можно было двигаться только на санях, поскольку в округе намело беспросветно. Нам повезло наткнуться на крестьянина, который также спешил к месту катастрофы. Туда уже стекались люди из ближайшей деревни.

Тем временем темнота сгущалась, а метель усиливалась. Ветер и мокрый снег беспощадно хлестали по лицу. С каждой секундой, с каждой минутой температура воздуха падала всё ниже, видимость была почти нулевая — настолько, что я даже поезд не сразу смогла различить в темноте. Опознала силуэт лишь благодаря веренице зажжённых огней — местные жители срочно эвакуировали тех, кто ехал в передних вагонах, ближе всего к тягачу. К ним проще всего было подобраться.

А вот последний вагон — тот самый, прицепной — находился непосредственно на мосту. И когда удалось понять, в каком он положении, душа окончательно провалилась в пятки: его уже отцепили от основного состава и оставили стоять особняком, он уже сильно накренился, почти сорвавшись с путей. Нагромождение льда выросло настолько, что упиралась в стенки вагона. И тогда я тоже различила крики — детские, надрывные, умоляющие.

Мы добрались на санях по берегу к столпотворению людей. Среди них были и пассажиры второго и третьего классов, и местные энтузиасты, и обслуживающий персонал поезда. Среди них я заметила машиниста — он о чём-то спорил с деревенскими мужиками.

— Да что ж ты, негодяй, на мосту тормозить стал? — первым делом потребовал от него ответа Вяземский. — Ещё и вагон бросил! Ответишь по всей форме!

— А что мне делать было? Чего прикажете, барин?! — взмолился машинист. — Дал по тормозам, как неладное заметил! Там же на путях — рельсы разъехались! Мы бы все тут богу душу отдали! А вагон этот, проклятый, нас бы всех утянул! Так хоть какой-то шанс!

— Какой шанс?! — закричала я, понимая, что шансов фактически никаких. — На мост не подобраться! А там дети! Их сейчас в реку смоет!

— У меня инструкции, сударыня!

— Да провалитесь вы, со своими инструкциями! — проскрежетала я зубами, отчаянно пытаясь придумать, что можно предпринять в этой ситуации.

Счёт шёл буквально на минуты. В любой момент могли либо не выдержать опоры, либо сам вагон под тяжестью находящихся внутри людей рухнет в ледяную воду, а там уж смерть не заставит себя долго ждать.

Я попыталась быстро оценить ситуацию: добраться до вагона можно было лишь двумя способами — по железнодорожным путям или по реке. Второе было крайне опасным предприятием. Так что не удивительно, что никто не стремился пока лезть в реку. Оставалось неясным, почему вагон не эвакуируют со стороны железнодорожного полотна.