Книга Станционные хлопоты сударыни-попаданки, страница 79 – Ри Даль

— Пелагея! — позвал кто-то сверху.

Я задрала голову и увидела Вяземского, высунувшегося из окна.

— Пелагея, уходите! Мы тут закончим сами! Всех отвезём на санях!

— Хорошо! — я едва удержала слёзы. — Ещё одного только!

Он кивнул и исчез в глубине вагона.

Четвёртый малыш оказался на островке. Вернулся Демьян, я быстро объяснила ему ситуацию, что надо довезти детей и вернуться за мной и Савелием. Рыбак отчалил.

— Савелий, спускайся!

— Слушаюсь! — отозвался обходчик и сам схватился за верёвку.

Пока детей всё ещё вытаскивали через пролом сбоку, наша спасательная миссия подходила к концу.

Слава богу…

Через минуту Савелий очутился передо мной.

— Ну, что, сударыня? Годно я управился? — расплылся в довольной улыбке Игнатов.

— Ещё как. Выше всяких похвал, — искренне ответила я.

И вдруг мой взгляд упал на бушлат обходчика.

На нём не хватало пуговицы. Одной пуговицы. Всего одной…

— А вон и Демьян уже ворочается! — обрадовался Игнатов.

Сердце моё пропустило несколько ударов. Я больше не могла никуда смотреть, кроме как на верхнюю одежду Игнатова.

— Ой, ей!.. — он внезапно покачнулся.

Я вовремя схватила его за рукав бушлата. Лёд под нашими ногами разъезжался в стороны.

— Демьян! — заорал Савелий.

Мы вдвоём вжались в ледяную глыбу, которая всё ещё надёжно облепляла опору моста. К нашим ногам брызнула вода.

— Демьян! — заголосила и я изо всех сил. — Скорее!!!

Рыбак принялся грести с удвоенной силой. Эти секунды, боюсь, мне не забыть никогда: ледяная нога хлестала, заливая обувь, одежду, ноги уже не держались.

— Демьян!!! — завопили мы с обходчиком в унисон.

Лодка причалила, и мы чуть ли не в последний момент рухнули в неё плашмя. Ветхое судно едва не перевернулось, но как-то удержалось на поверхности.

— Греби! Греби! — взвыл Савелий и стал меня поднимать. — Ну?! Живы, Пелагея Константиновна?! Не убились?!

Я подняла к него глаза. Холод пробрал до костей, я почти не чувствовала собственных ног. Платье намокло до колен, но мы плыли… плыли в лодке. Мы были спасены.

— Всё… хорошо… — с трудом проговорила я. Зубы стучали, а пульс колотился бешено. Тем не менее, сознание моё тотчас сфокусировалось на другом. — У тебя… п..пуговица… потерялась…

— Чегось? — не понял Савелий.

— П..пугавица… на бушлате… Наверное, оторвалась, пока лазал…

— А-а, пуговица! — усмехнулся он. — Так уже ж давно! Всё никак не пришью новую! Забываю! С месяц как посеял, чёрт его знает, где…

С месяц…

Я не хотела верить в такие случайности. Да и не могла. Потому что месяц — ровно тот срок, когда мы с Вяземским тщетно искали хоть какие-то зацепки после гибели моего отца.

— Вон и берег ужо! — сообщил Игнатов, не обращая внимания на моё побелевшее лицо.

Мы выбрались снова на лёд, а оттуда пошли проторенной тропой к берегу. Ладно… Пуговица могла пока подождать… Как минимум, это стоило обсудить с Гавриилом Модестовичем.

Первым же делом я бросилась его разыскивать среди толпы людей.

— Где инспектор? — спросила у первого же попавшегося крестьянина.

— Да в вагоне он ещё! — мужик махнул в сторону. —Вон, последних на сани грузит!

Я не успела обернуться, когда раздался жуткий треск. Что-то ломалось и крошилось с безумным звуком.

Мостовая опора… Она не выдержала…

Вагон накренился — это последнее, что я успела завидеть, когда оглянулась через плечо. Будто в замедленной съемке гигантский деревянный ящик полетел прямо в реку.