Книга Королева по договору, страница 17 – Людмила Вовченко

Она больше не чувствовала себя здесь случайной.

Служанки двигались рядом уверенно, без суеты. Инеш по-прежнему была при ней чаще других, но теперь это уже не бросалось в глаза. Екатерина никогда не подчёркивала чью-то близость — ни словом, ни жестом. Всё происходило так, будто так было всегда.

— Bom dia, senhora — «Доброе утро, госпожа», — сказала Инеш, помогая надеть лёгкую накидку.

— Bom dia — «Доброе утро», — ответила Екатерина.

Она подошла к окну. Сад был ещё влажным после ночного тумана. Английские розы, которые она велела пересадить ближе к южной стене, выглядели крепче и гуще, чем раньше. Лепестки держали форму, листья были тёмными, плотными.

— Elas estão melhores — «Им лучше», — заметила Инеш.

— Porque agora elas estão no lugar certo — «Потому что теперь они на своём месте», — сказала Екатерина.

В этом ответе не было философии. Только наблюдение.

За этот год она научилась одному простому, но редкому искусству — не торопиться. Не отвечать сразу. Не реагировать мгновенно. Давать событиям возможность раскрыться, прежде чем делать выводы.

Карл за этот год почти не изменился. Он по-прежнему появлялся и исчезал, по-прежнему смеялся громко, по-прежнему любил, чтобы вокруг него было движение и жизнь. Екатерина перестала считать его своим мужем в привычном смысле. Он был частью конструкции, в которой она существовала, — как стены дворца, как этикет, как обязательные приёмы.

Он не мешал ей — и этого было достаточно.

О фаворитке говорили меньше. Не потому, что она исчезла, а потому что стала привычной. Беременность сделала её менее удобной для вечных развлечений, и двор начал медленно переключаться на другие темы. Екатерина наблюдала это со стороны, без злорадства. Чужие падения редко приносят радость тем, кто умеет видеть дальше одного дня.

В этот день она принимала гостей.

Неофициально. Без громких объявлений. Просто чаепитие в её покоях, куда приглашались женщины, которых не ставили в центр зала, но которые знали гораздо больше, чем те, кто там стоял.

Комната была подготовлена заранее. Лёгкие столы, белая скатерть, фарфоровые чашки — простые, без золота. Чай она заваривала сама. Это давно перестало вызывать удивление. Скорее — ожидание.

Первыми пришли две дамы среднего возраста — жёны торговых представителей. За ними — молодая вдова, умная, наблюдательная, с лицом, на котором слишком рано поселилась сдержанность. Потом — родственница одного из придворных, которую все считали пустой и болтливой. Екатерина знала: именно такие слышат больше всего.

— “Your tea has become… famous,” — сказала одна из женщин, садясь. — «Ваш чай стал… известным».

Екатерина улыбнулась.

— Fama é exagero — «Слава — это преувеличение». — “It is just a habit.” — «Это просто привычка».

Чай заваривался медленно. Пар поднимался тонкой струёй, аромат был мягким, успокаивающим. Женщины говорили сначала осторожно — о погоде, о тканях, о том, как тяжело переносится английская зима.

Потом разговор, как всегда, сам повернул туда, куда нужно.

— “They say the King tires easily now,” — заметила одна из дам. — «Говорят, король теперь быстро устаёт».

— “He has always tired of constancy,” — тихо отозвалась другая. — «Он всегда уставал от постоянства».

Кто-то усмехнулся. Екатерина не вмешивалась. Она слушала, держа чашку обеими руками.