Книга Королева по договору, страница 38 – Людмила Вовченко

Она лежала, не открывая глаз, и слушала дворец. Это тоже стало привычкой. Где-то далеко скрипнула дверь, потом затихли шаги. В стенах шёлестело — то ли сквозняк, то ли чьи-то разговоры, приглушённые камнем. Дворец никогда не молчал полностью. Он просто по-разному дышал.

Если сегодня меня попросят уехать, — подумала она без эмоций, почти деловито, — я буду готова.

И тут же добавила мысленно, по-современному, как ставят галочку в списке дел: но лучше, если не сегодня.

Она открыла глаза, села, накинула шаль. Пол был холодный, камень тянул сыростью — Екатерина поморщилась и отметила про себя: в Португалии такого холода под ногами не было. Там утро начиналось иначе — светлее, суше, теплее. Мысль о Португалии больше не была абстрактной. Она стала направлением, пусть ещё не оформленным.

Инеш вошла с подносом, как всегда тихо. На этот раз она выглядела особенно собранной: волосы убраны аккуратнее, чем обычно, шаги точнее.

— Bom dia, senhora — «Доброе утро, госпожа».

— Bom dia, Inês — «Доброе утро, Инеш».

Екатерина взяла чашку, вдохнула аромат. Чай был свежий, с лёгкой горечью — значит, заваривали недолго.

— Hoje vai ser longo — сказала Инеш осторожно. — «Сегодня будет длинный день».

— Então começamos devagar — ответила Екатерина и тут же перевела, улыбнувшись самой идее: — «Тогда начнём медленно».

В XXI веке она бы сейчас пролистала новости, проверила почту, посмотрела календарь. Здесь вместо этого был список визитов и собственная память. И, как ни странно, этого хватало.

Она велела подготовить малую гостиную. Не парадную — ту, где стены были светлее, мебель проще, а окна выходили не на главный двор, а в сад. Это было место, где люди быстрее забывали о статусе и чаще говорили правду.

Первой пришла женщина, которую Екатерина знала давно, но близко не подпускала — супруга одного из мелких чиновников, не слишком умная, но очень наблюдательная. Такие были опасны и полезны одновременно.

— “Your Majesty,” — начала она, делая глубокий реверанс.

— Aqui não — мягко остановила её Екатерина. — «Здесь не нужно».

Женщина заметно расслабилась.

— “They say you will be leaving soon,” — сказала она почти с облегчением. — «Говорят, вы скоро уедете».

Екатерина налила чай, не меняя выражения лица.

— Quem diz? — «Кто говорит?»

— “Those who speak loudly,” — ответила женщина и тут же пояснила, чувствуя необходимость: — «Те, кто всегда говорит громче остальных».

Екатерина кивнула. В любой эпохе самые громкие редко бывают самыми сильными.

— E você acredita? — «А ты веришь?»

Женщина замялась.

— “I believe they want it,” — сказала она наконец. — «Я верю, что они этого хотят».

— Querer não é o mesmo que poder — сказала Екатерина и сразу перевела, чтобы мысль не потерялась: — «Хотеть — не значит мочь».

Она отпустила женщину через четверть часа. Не потому, что та сказала всё, а потому, что больше было не нужно. Екатерина давно научилась не выжимать людей до последней капли — это делало их опасными.

Следом пришла другая — из тех, кого она относила к «опорам». Вдова, пережившая уже слишком многое, чтобы бояться чужих интриг.

— “They are nervous,” — сказала она сразу. — «Они нервничают».

— Quem exatamente? — «Кто именно?»

— “Those who count,” — ответила вдова просто.

Это было важнее любых имён.