Книга Королева по договору, страница 48 – Людмила Вовченко

— Por enquanto — тихо ответил другой.

«Пока что».

Екатерина прошла мимо, не ускоряя шаг.

Пока что — это лучшее состояние из возможных, — отметила она мысленно.

Днём она собрала «роз» — всех сразу. Это было впервые. Комната была полна: женщины разных возрастов, разных судеб, но с одинаковым выражением глаз — внимательным, напряжённым.

— Não vou fazer discursos — начала Екатерина и сразу перевела:

«Я не буду произносить речей».

Несколько человек улыбнулись — с облегчением.

— Vocês sabem o que está acontecendo —

«Вы знаете, что происходит».

Она обвела взглядом комнату.

— Talvez eu vá embora. Talvez não amanhã —

«Возможно, я уеду. Возможно, не завтра».

Тишина.

— Mas ouçam com atenção —

«Но слушайте внимательно».

Она говорила спокойно, без пафоса, почти деловым тоном — тем самым, которым в XXI веке закрывают большие сделки.

— Nada do que fizemos aqui desaparece —

«Ничто из того, что мы сделали здесь, не исчезнет».

— Vocês sabem negociar. Vocês sabem contar. Vocês sabem ouvir —

«Вы умеете договариваться. Вы умеете считать. Вы умеете слушать».

— E isso assusta muito mais do que títulos —

«И это пугает гораздо сильнее, чем титулы».

Одна из женщин не выдержала:

— “And if they try to crush us?”

«А если нас попытаются раздавить?»

Екатерина усмехнулась — сухо, по-современному.

— Então eles vão descobrir que mulheres não são tão fáceis de esmagar —

и сразу перевод, чётко, без украшений:

«Тогда они узнают, что женщин не так-то просто раздавить».

Смех был нервный, но живой. Кто-то выпрямился. Кто-то впервые за долгое время вздохнул свободно.

Вечером Екатерина вернулась в свои покои полностью опустошённой и одновременно удивительно спокойной. Она сняла платье, распустила волосы и долго сидела у окна, глядя, как темнеет сад.

Я прожила здесь целую жизнь, — подумала она. — И это была хорошая жизнь.

Перед сном она сделала последнюю запись за этот день:

“Não deixo ruínas.”

«Я не оставляю руин».

И добавила ниже, по-русски, уже с тихой, взрослой иронией:

«Я оставляю систему».

Свеча погасла.

А за стенами дворца Англия медленно готовилась к утру без неё.

Письма, которые ждали

Екатерина узнала почерк сразу.

Бумага была плотной, чуть шероховатой, не английской — южной, сухой на ощупь, будто впитавшей солнце. Чернила тёмные, без излишней вычурности. Ни одного лишнего завитка, ни одной попытки понравиться. Почерк человека, который привык, чтобы его слова читали внимательно, а не ради удовольствия.

Она держала письмо в руках и не открывала.

Иногда самые важные вещи нужно сначала почувствовать, а уже потом — прочитать.

— É de Portugal — тихо сказала Инеш. — «Это из Португалии».

Екатерина кивнула. Это и так было ясно.

Она села к столу, аккуратно разрезала печать — не спеша, без суеты, словно растягивая момент. В XXI веке она бы сказала, что это — способ дать себе время. Здесь это выглядело просто как хорошее воспитание.

Письмо начиналось без приветствий.

«Я узнал, что вы уезжаете».

Екатерина усмехнулась краем губ.

Как всегда. Ни “дорогая”, ни “уважаемая”. Только по сути.

«Я не спрашиваю — почему. Думаю, вы и сами знаете ответ».

Она перевела взгляд на окно. Английское небо было низким, серым, будто давило сверху. Это письмо было первым за долгое время, в котором не чувствовалось этого давления.