Книга Королева по договору, страница 76 – Людмила Вовченко

Инеш колебалась секунду, потом ответила честно:

— Que você não esperou ordens — «Что вы не ждали приказов».

— Que foi pessoalmente — «Что поехали сами».

— Que salvou crianças — добавила она тише. — «Что спасли детей».

Екатерина вздохнула и потёрла переносицу.

— Eu não salvала — сказала она спокойно. — «Я не спасала».

— Eu apenas não atrapalhei — добавила и перевела смысл:

«Я просто не мешала людям делать правильное».

Инеш смотрела на неё с таким выражением, которое не нуждалось в словах. Это был взгляд человека, который выбрал сторону.

— O Conselho quer vê-la — сказала она наконец. —

«Совет хочет вас видеть».

Екатерина усмехнулась.

— Claro — «Разумеется».

— Eles sempre querem ver quem mudou o tabuleiro — добавила по-русски и тут же перевела:

— Eles sempre querem ver quem mudou o jogo — «Они всегда хотят видеть того, кто меняет игру».

Она встала и подошла к окну. Город внизу уже шумел — не паникой, а жизнью. И где-то там, в узких улочках, люди говорили о ней не как о вдове короля и не как о фигуре двора, а как о женщине, которая приехала и не отвернулась.

Вот это и есть точка невозврата, — подумала она. — Теперь назад нельзя. И не нужно.

— Você vai? — спросил Мануэл спокойно. — «Вы пойдёте?»

Екатерина повернулась к нему.

— Não hoje — сказала она твёрдо. — «Не сегодня».

— Hoje eles virão até mim — добавила и перевела:

«Сегодня они придут ко мне».

Это было не вызовом. Это было заявлением позиции.

Мануэл кивнул, принимая решение без вопросов.

— Então eu ficarei — сказал он. — «Тогда я останусь».

Днём в дом действительно начали приходить люди. Сначала — осторожно, с рекомендациями и полунамёками. Потом — всё смелее. Мелкие чиновники. Представители гильдий. Женщины, которые раньше не решались даже поднять взгляд.

Екатерина принимала не всех. И это тоже было частью власти — уметь отказывать.

Она говорила мало, слушала много. Задавала вопросы, которые никто не привык слышать от женщины её положения: про воду, про поставки, про деньги, про реальные цифры. Люди выходили от неё сбитыми с толку, но с ощущением, что разговор был важен.

— Ela não promete — шептались в коридорах.

— Mas ela lembra — «Она не обещает. Но она помнит».

К вечеру Екатерина почувствовала, что усталость снова подбирается — не резкая, а глубокая. Она вышла в сад, где воздух был прохладнее, и остановилась под тем самым апельсиновым деревом.

Мануэл подошёл молча. На этот раз он не держал дистанцию — просто встал рядом.

— Você mudou tudo em dois dias — сказал он негромко. —

«Вы изменили всё за два дня».

— Нет, — ответила она сразу и перевела:

— Não — «Нет».

— Eu apenas deslocuei o centro — добавила и пояснила:

«Я просто сместила центр».

Он посмотрел на неё внимательно.

— Para si — «К себе?»

Екатерина покачала головой.

— Para pessoas — сказала она тихо. — «К людям».

Он задумался, потом кивнул.

— Это опасно — сказал он уже по-русски, не идеально, но старательно.

— Isso é perigoso — повторил на португальском.

Екатерина улыбнулась — тепло, без иронии.

— Я знаю — сказала она. —

— Eu sei — перевела.

Они стояли рядом, и между ними больше не было прежней осторожной пустоты. Не потому, что они перешли границу, а потому что граница стала общей.

Мануэл медленно протянул руку — не к ней, а ладонью вверх, предлагая, а не требуя.