Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 45 – Алисия Небесная

Я моргаю. Нет. Это не туман.

Это яд, распространяющийся по венам, заставляющий сердце биться медленнее, тяжелее.

Если бы это был настоящий бой — я была бы уже мертва.

Стоит неподалёку, его массивное волчье тело напряжено, хвост чуть опущен, но в янтарных глазах — холодный приговор. Стоит неподвижно, не добивая, лишь пристально наблюдая, как я медленно осознаю своё поражение.

В груди рождается паника, инстинктивный страх, который не поддаётся контролю. Внутри всё дрожит от осознания, что я беспомощна.

— На сегодня с тебя хватит, — раздаётся хрипловатый голос Артёма.

Он уже в человеческом облике, встряхивает плечами после оборота и одним плавным движением подхватывает меня на руки. Пытаюсь сопротивляться, но сил не остаётся даже на слабый рывок. Тело ватное, пульс гулко отдаётся в висках, а плечо жжёт, как после ожога.

Артём не говорит больше ни слова, просто уверенно несёт меня к машине, а я, бессильно уткнувшись лбом в его грудь, закрываю глаза.

Дальше всё расплывается, сознание дрейфует на грани реальности и горячечного бреда, словно я напилась до беспамятства. Тело тяжёлое, мысли путаются, даже дыхание даётся с трудом.

— Зря ты её укусил, — злится Артём, его голос отзывается вибрацией где-то на краю восприятия.

— Если бы не укусил, она бы так и не поняла, чем ей грозит настоящая опасность, — Глеб отвечает спокойно, но в его тоне слышится упрямство.

Меня осторожно укладывают на сиденье машины. Кожу холодит прикосновение пластиковой бутылки — вода. Кто-то касается губ, заставляя сделать глоток. Жидкость обжигает горло, резкий привкус чего-то горького пробирается вглубь.

— В машине противоядие, но её надо в медпункт, — Артём говорит резко, сжав зубы. — Она слишком упрямая. Три часа продержалась, но дальше нельзя.

Кто-то касается моего лба, пальцы прохладные, изучающие. Но я не могу разобрать, кто это. Голоса глухие, рваные, сознание проваливается в темноту.

Стас сидит напротив, удобно откинувшись в кресле, но взгляд не расслабленный. Внимательный. Проникающий.

— Что ты решил с её дипломом? — в голосе нет осуждения, но есть чёткое ожидание ответа.

Я спокойно делаю глоток кофе, никуда не торопясь.

— Ничего. Просто забрал.

Сажусь удобнее, скрещиваю руки на груди.

Стас медленно выдыхает, усмехается.

— Думаешь, она это оценит?

— Неважно. — Смотрю прямо в его глаза, голос звучит ровно, без колебаний. — Главное, что будет цела.

После покушения на меня я не хочу, чтобы Мираслава оказалась под прицелом каких-нибудь маньяков. Достаточно одного раза. Стас качает головой, его пальцы постукивают по подлокотнику кресла.

— Демид, не делай ошибок, которые когда-то совершил я.

Говорит спокойно, но в этих словах слышится не просто совет.

Предупреждение. Прищуриваюсь и с явным раздражением откидываюсь на спинку кресла.

— Стас, мы это уже обсуждали. Я не ты.

Он чуть наклоняет голову, пристально смотрит.

— Да. Но ты не знаешь, что такое — видеть свою пару на больничной койке.

Голос становится глуше, тише. — Без сознания. Под мониторами. Замечаю, как его пальцы напрягаются, как мелькает что-то в его глазах. Воспоминания, которые он бы хотел стереть. Меня передёргивает, и вместо ответа я просто молча смотрю, обдумывая сказанное.

— Я не повторяю чужих ошибок. — Произношу глухо, почти шёпотом.