Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 69 – Алисия Небесная

Никакой сказочной мягкости — только сила. Я почувствовала её в каждом движении, в каждом вздохе. И поняла, что передо мной не просто зверь, а нечто большее.

Он не поворачивается за мной, только следит взглядом. Спокоен. Как будто знает — я не причиню вреда. А я — знаю, что он и пальцем меня не тронет, если не придёт угроза.

Я замираю сбоку, всматриваясь в его морду.

— У тебя глаза не зверя, — говорю. — Ты смотришь, как человек. Как… судья.

Он не отвечает. Но я чувствую — слышит.

Медленно тянусь вперёд, кладу ладонь на его голову, провожу по широкой переносицы. Его дыхание обдаёт моё запястье. Тепло. Глухо.

— Мишка… — улыбаюсь. — Только не плюшевый. Грозный. Упрямый. Мой.

И он шевелится.

Осторожно. Аккуратно. Толкает меня носом — прямо в бок. Не сильно, но я всё равно пошатываюсь и отступаю на шаг. Хихикаю.

Он склоняется, прижимаясь к земле. Распластан, передние лапы вытянуты. Лопатки расправлены — между ними целая платформа. Его взгляд — внимательный.

Он приглашает.

— Ты хочешь, чтобы я залезла?.. Прямо… на тебя? — переспрашиваю, не веря.

Он не отвечает. Только коротко, низко рычит — будто говорит «давай».

Снова кидаю взгляд на его спину. Она такая широкая, что я бы поместилась на ней вдоль, вытянувшись полностью. Но он не дёргается, не отводит глаз. Ждёт.

Подхожу. Осторожно беру его за шерсть у холки — крепко, как за ручку, — и подтягиваюсь. Залезаю, как на лошадь — только в десять раз крупнее. Устраиваюсь у основания шеи. Мои ноги даже не касаются земли — он в полтора метра высотой в холке, если не больше. И тут он встаёт.

Поднимается плавно, уверенно. Я слегка наклоняюсь вперёд, вцепляюсь в шерсть. Он двигается — и это как качка. Но не дикая, не резкая. Напротив — плавная, как лодка на воде.

Он ведёт меня в лес. Под ногами пружинит мох, шуршит сухая хвоя. Деревья шепчут, пахнет сыростью, листвой, бездной. Я держу его крепче, но не боюсь.

Когда он ускоряет шаг, я смеюсь. От счастья, от ощущения полёта. Как будто ветер подхватил меня. Как будто я в сказке.

Он несёт меня бережно, как сокровище. Как медведица своего детёныша. Я чувствую это всем телом.

На открытой поляне, среди деревьев, внизу проступает город — крыши, стекло, линии дорог. Но отсюда он кажется далёким, как будто нереальным. Здесь только тишина, лёгкий ветер. И мы.

Демид останавливается у края поляны, давая мне осмотреться. Потом мягко ложится на землю с глухим звуком, словно рухнул валун. Я сползаю с его загривка, цепляясь за мех, осторожно иду к спине, а затем к боку. Прыгать не нужно — он припал к земле так низко, как только мог.

Когда мои ноги касаются земли, я немного шатаюсь. Он тут же подстраивается, мягко страхует. Никаких резких движений. Спокойный, надёжный.

Я устраиваюсь между его лапами, почти у груди. Он смыкает их, как будто создаёт для меня укрытие. Тепло, безопасно, замкнуто. Под боком — ровное биение его сердца.

А потом он начинает обнюхивать меня.

Медленно, внимательно. Его морда приближается к плечу, глубокие вдохи, влажное дыхание щекочет кожу. И когда мне кажется, что он закончит… он облизывает.

Прямо у шеи.

Один раз. Медленно. Шершаво.

— Эй! — вздрагиваю и хихикаю одновременно. — Мишка, ты что, метишь?

Он только глухо рычит, чуть прищурив глаза. Слишком довольный.