Книга Хозяйка горного перевала, страница 41 – Мириам Агирова

— Вас что-то тревожит, леди Велерия? — донесся как сквозь толщу воды голос дознавателя, заставивший меня тут же запнуться о подол дорожного платья.

— Нет, нет! Все в порядке! — уверила его, мысленно дав себе подзатыльник и поругав себя за беспечность.

«Не вовремя, Валерия! Ох, как не вовремя! Так ведь и выдать себя можно!»

Служитель привел нас в просторный зал. В центре его, на постаменте из темного камня, пульсировал мягким, призрачным светом сам портал. Он не был похож на те, что я видела в кино или прочла в книгах – никаких вихрей энергии, никаких сверкающих огней. Это была скорее дверь в иную реальность, мерцающая, как отражение в воде, с едва различимыми, меняющимися образами за его поверхностью. И именно здесь, у самого портала, я почувствовала, как холод усиливается, проникая сквозь одежду и оседая на коже ледяными кристаллами.

Лорд Витаэль протянул служителю какую-то карточку с золотым тиснением. Тот внимательно осмотрел ее и удовлетворенно кивнул, приглашая всех нас подойти ближе к «двери».

Так близко я видела портал впервые, хотя откуда мне их было видеть! В воспоминаниях Велерии я практически ничего о них не нашла, да и герцог де Корнар отчего-то привез свою невесту в карете, а не воспользовался порталом.

«Дверь» была странной. Мало того, что пространство в ней пульсировало и мерцало, так еще ее наличники были покрыты странными замысловатыми надписями. Прочесть я их не смогла, что опять же сильно меня напугало. И что уж греха таить – нехило озадачило.

А что, если я при переходе не получила бонусов в виде возможности элементарно читать и писать? Велерия была образованной девушкой, в приюте Милосердия пристально следили за образованием своих подопечных, а я…? Как тогда быть мне?

Служитель пробежал пальцами по некоторым из надписей, и портал активизировался, вспыхнув голубоватым светом.

Я сделала шаг, потом второй, третий. Ощущение было такое, будто я погружаюсь в густой, прохладный кисель. Тело стало тяжелым, вязким, каждый мускул сопротивлялся, но одновременно и поддавался этому странному, обволакивающему сопротивлению. Мир вокруг расплылся, звуки приглушились, осталась только эта плотная, тягучая субстанция, высасывающая все мои жизненные силы. А дальше лишь темнота, убаюкивающая сознание…

Очнулась я в незнакомой комнате. Первое, что почувствовала, — это легкий, но настойчивый запах чего-то цветочного и травяного, смешанного с едва уловимой ноткой древесины. Я моргнула, пытаясь сфокусировать зрение, и медленно огляделась.

Комната была не то, чтобы роскошной, но определенно уютной. Стены, кажется, были ошпаклеваны и покрашены в белый цвет, так разительно контрастируя с теми стенами, что были в бывших покоях Велерии, с нежным цветочным узором, который я не могла разглядеть в полумраке.

Единственным источником света была небольшая настольная лампа, стоящая на прикроватной тумбочке. Ее теплый, желтоватый свет выхватывал из темноты очертания массивной деревянной кровати, на которой я лежала, и старинного секретера с резными ножками.

Постельное белье было мягким и приятным на ощупь, из какого-то натурального материала, похожего на лен. Я приподнялась на локтях и почувствовала, как мои мышцы ноют, словно после долгой дороги. На тумбочке, помимо лампы, стоял стакан с водой и небольшая ваза с теми самыми цветами, чей аромат наполнял комнату. Это были белые, почти прозрачные лепестки, которые слегка покачивались от сквозняка, проникающего из приоткрытого окна.