Онлайн книга «Хозяйка горного перевала»
|
— Но как же вы оказались в столице? Разве приют не заботится о дальнейшей жизни своих воспитанниц? Заботится, как же! Если верить воспоминаниям Велерии, да и словам Сани, их участь после выпуска была бы незавидной. Максимум, на что они могли рассчитывать, — это выйти замуж за какого-нибудь дея. В принципе, с Велерией всё так и получилось, разве что вместо обычного дея ей достался герцог де Корнар. — Заботится, как же без этого. Но я не хочу вспоминать своё прошлое, уважаемый дей. Ни к чему оно теперь, — с этими словами я сделала последний стежок и облегчённо выдохнула. Живая человеческая кожа отнюдь не хлопковая ткань, и работа с ней, оказывается, требует определённых усилий. Она более упруга, менее податлива, и порой мне казалось, что даже капризна. Если с хлопком можно было просто работать, подгонять, кроить, то кожа будто жила своей жизнью. Она сопротивлялась, изгибалась не так, как хотелось, и требовала особого подхода. Ещё в годы далёкой юности я по незнанию и неопытности получила свою первую производственную травму — разрыв мягких тканей. Вы наверняка спросите: как же красильщик может её получить? Да всё просто. Банально не соблюдать технику безопасности. Чан, в котором мы растворяли краску, имел специфические края — следствие ошибочной обработки металла. Руководство, купившись на дешевизну, впоследствии сильно пожалело о своём решении, но вот менять его отказалось, мотивировав тем, что лишних денег нет. Приходилось работать, куда деваться, кушать-то надо и не один раз в день. Да и оплата за съёмное жильё росла не по дням, а по часам. Так вот. В тот день я забыла надеть нарукавники и жестоко поплатилась за свою беспечность. Глубокая рваная рана на руке запомнилась мне надолго, как и хирург, зашивавший мою многострадальную конечность. На больничном я пробыла дней десять, хотя швы сняли уже на пятый день. Пришлось, конечно, поездить в поликлинику для обработки и перевязки, от этого никуда было не деться. Зато шов не воспалился и эстетически получился практически незаметным. Сухого обеззараживателя в этом мире точно не было, как и стерильных бинтов, которые мы привыкли видеть в аптечках. Однако был аналог нашего утюга, коим пользовались наши бабушки. Приказав принести оный, я с трудом, но разорвала остатки многострадальной простыни на длинные полоски шириной сантиметров в пять. Тщательно отгладив самодельные бинты, перевязала место наложения шва. Осталось лишь следить за тем, чтобы он не воспалился и не разошёлся. Но как это сделать, если под рукой нет антибиотиков? Додумать не успела, наш раненый, кажется, решил прийти в себя и начал активно пытаться приподняться на подушке. — Если ещё раз рыпнешься, — пригрозила незнакомцу, едва удерживая его в горизонтальном положении, — я свяжу тебя. Честное слово! И знаете, моя гневная фраза возымела эффект. Незнакомец вроде как на краткий миг пришёл в себя и с удивлением уставился на меня. — Ты пришла… Ага. Пришла, приползла, привели. Пусть называет это как хочет, лишь бы лежал спокойно. Нам с Сани почти неделю пришлось дежурить у кровати больного. Если раны, что было для меня удивительно, затягивались более-менее быстро, то восстановление сил и восполнение потерянной крови давались с трудом. Всем виной, как оказалось, отсутствие родовой привязки, что сильно осложняло процесс. |