Книга Красивый. Грешный. Безжалостный, страница 121 – Виктория Кузьмина

Мирей сидел на своей кровати, укутанный в старое одеяло, и говорил мне укоризненно, качая головой:

— Юна, ты зря потратила такие большие деньги на меня. Это слишком много. Я не стоил этого, правда.

Я развернулась к нему резко, и в груди поднялась волна сильных эмоций, которые я не могла сдержать.

— Нет, — сказала я твёрдо, глядя ему прямо в глаза. — Эти деньги были потрачены не зря, слышишь? Жизнь человека не стоит никаких денег, понимаешь? Никакие деньги в мире не подарят этому миру то чувство, что человек испытывает, находясь рядом с родными, близкими людьми. Ты нужен Аргону. Ты нужен всем, кто считает тебя своим другом.

Мирей отвернулся к стене и поджал губы, пытаясь скрыть эмоции, и я увидела, как его плечи вздрогнули, как он сглотнул, и его глаза заблестели от непролитых слёз.

— Да ладно тебе, что уж тут, — пробормотал он хрипло, вытирая лицо рукой.

Аргон усмехнулся, подошёл ко мне и положил руку мне на плечо.

— Пойдём, я тебя провожу до выхода, — сказал он мягко. — Нечего тебе здесь сидеть и заражаться его бациллами. Ещё заболеешь.

Мирей кивнул, соглашаясь, и махнул мне рукой:

— Правильно говорит. Нечего тут. Иди, Юна. И спасибо тебе. Правда. Я никогда не забуду того, что ты для меня сделала.

С одной стороны, они были правы — находиться рядом с человеком, больным пневмонией, было опасно для здоровья, можно было подхватить инфекцию, но домой, к Каину, мне возвращаться совершенно не хотелось после всего, что я сегодня узнала, и я уже думала о том, чтобы зайти в какое-нибудь тихое кафе и просто посидеть там, пока не стемнеет.

Мы с Аргоном вышли из подвала, поднялись по скрипучей деревянной лестнице с облезлой краской, и когда я спускалась с полуразрушенного крыльца приюта, где доски прогибались под ногами, я шла впереди, погружённая в свои мысли, и не глядела под ноги.

Это сыграло со мной злую шутку. Я подскользнулась на мокрой, покрытой мхом ступени, нога поехала в сторону, и если бы не Аргон, который моментально подхватил меня за локоть своей сильной рукой, я бы наверняка упала и расшиблась.

Но всё-таки я наступила правой ногой прямо в лужу у подножия крыльца, и мою ногу тут же обдало невыносимым жаром, таким сильным, таким обжигающим, что я заверещала от внезапной, острой боли, дёргаясь и отчаянно вырывая ногу из этой проклятой лужи.

Аргон, не раздумывая ни секунды, затащил меня обратно в дом, практически занёс на руках, усадил на старый продавленный стул на кухне, и я, трясущимися руками, начала дёргать штанину своих джинс, стягивая её выше и выше, оголяя голень, и увидела там ярко-красный химический ожог. Кожа уже начинала покрываться мелкими белыми волдырями, наполненными жидкостью.

Аргон резко развернулся к двери подвала и крикнул громко, и в его голосе звучала тревога:

— Мирей! Что там было на крыльце?! Что-то лежало, разлито! Что это, чёрт возьми, такое?!

Мирей, услышав крик, подскочил с кровати, несмотря на слабость и высокую температуру, пошатываясь и держась за стену, выбежал в коридор, а затем, кое-как спустившись по ступенькам, выбрался на улицу.

Через минуту он вернулся, запыхавшийся, бледный как полотно, и сказал виноватым, испуганным тоном:

— Там валялись разбитые бутылки из-под промышленного растворителя, которым я вчера мыл инструменты. Я забыл их убрать в безопасное место, простите меня, пожалуйста.